Магический код

А в следующий миг… В следующий миг Иван почувствовал, что вот сейчас, вот именно в эту секунду, все оставшиеся шесть этажей и все турецкое небо вместе с турецкими звездами дружно свалятся на него и придавят его к земле… Потому что голос этот он уже слышал, и девчонку эту уже видел, оказывается, утром, и была она никакой не стриптизершей, а той самой, той самой девчонкой с дурацкими косицами и сине-зелеными глазами… Только теперь волосы свои распустила и глаза сине-зеленые поменяла зачем-то на черные, запасные…

Господи, да неужели такое бывает? Шесть верхних этажей и небо со звездами почему-то все медлили, не торопились падать на Ивана, впечатывать его в землю… Тогда, может быть, он успеет?

Вскочив со ступеньки, забыв про головную боль и про все на свете, он в три прыжка одолел один лестничный марш, второй… Прислушался – и не услышал ни звука.

Сбежал. Окинул быстрым взглядом коридор пятого этажа, никого не увидел, помчался на четвертый… Но ни на четвертом, ни на шестом, ни на одном из восьми этажей ее не нашел. Вокруг не было ни души – только цветы в напольных глиняных горшках, только ковры и коридоры… Абсолютно пустые коридоры… Светло-зеленые, длинные, бесконечные, как в наркотическом сне.

Он снова опустился на ступеньку, снова свесил голову, размышляя о том, не нанести ли по возвращении на родину визит к психиатру. Твердо решил сидеть на лестнице до утра, но потом, случайно ухватив взглядом надпись на металлической табличке, привинченной к стене, понял, что уже поднялся на свой этаж и глупо сидеть на ступеньке, когда в десяти метрах от этой ступеньки есть ванная комната с горячей водой и просторная постель… К тому же еще и чемодан собрать надо…

А напиваться вот так, до белой горячки, он больше никогда не будет.

* * *

Два месяца спустя

Осень выдалась великолепной. Она словно сошла со страниц школьного сочинения – золотая по преимуществу, с зелеными, багровыми, шоколадно-коричневыми и оранжевыми вкраплениями, с нежно-голубым небом, по которому тянутся в теплые страны стаи перелетных птиц, с желтым и теплым солнцем.

С запахами догорающих листьев и прелой земли, с прозрачными лужами и по-летнему теплыми дождиками. Как не добавить в конце такого сочинения: «Я люблю осень»…

– Все-таки я люблю осень, – почти мечтательно вздохнул Иван и покосился на своего давнего школьного приятеля, Юрку Трепакова, который в этот момент сосредоточенно выпускал пузырьки воздуха из шприца с раствором обезболивающего.