Между мной и тобой

Инка сидела впереди, Кирилл посередине, и мы с Пашей, как два неудачника, тряслись в хвосте.

Разместившись около иллюминатора, Зимин все время молчал, читая книгу и не обращая на меня никакого внимания. Полет длился девять с половиной часов, достаточно продолжительное время. Я не представляла, как высидеть с ним еще половину пути.

Несколько позже перестала ерзать обеспокоенно, воткнула наушники в уши и включила любимый плейлист на телефоне. Сама не заметила, как задремала, а разлепив глаза, осознала, что лежу на плече Паши, да еще пускаю слюни.

Резко поднимать голову не рискнула, ожидала его дальнейших действий. Но Павел покорно принимал мое посягательство, не думая меня потревожить.

Затаив дыхание, я следила за его длинными пальцами, перебирающие страницы книги. Возникло мимолетное желание дотронуться до его жилистых рук, но я вовремя себя отдернула. Заметила на правом запястье изогнутый белый шрам на тыльной стороне, синеватые линии вен, уходящих за черный свитер.

В ушах все еще звучала мелодия песни, я потянулась за ее нежностью, по новой погружаясь в царство снов. Разбудил меня тихий мужской голос.

– Мы садимся, просыпайся.

Невразумительно пробормотав что-то в ответ, я все еще находилась в состоянии безмятежности, не желая просыпаться. Тогда меня несильно потрясли за плечо. Я открыла глаза и откинулась на спинку кресла.

– У меня вода закончилась. Можно твою? – попросила хриплым ото сна голосом.

Паша протянул свою бутылку, наблюдая, как я поглощаю жадными глотками ее содержимое.

На нем осталась моя слюна, не успев стереть ее, как он несдержанно отобрал бутылку и поднес к своим губам. Я поспешно отвернулась, убирая наушники в карман рюкзака. Хотя душа наизнанку вывернулась от недвусмысленного жеста.

– Как спалось? – первым нарушил тишину и косо посмотрел на меня.

Я вперила в него прямой взгляд, поворачиваясь лицом, и поделилась.

– Замечательно. Не помню, правда, что снилось.

– Так бывает, когда сон глубокий, последствие сильной усталости, – заметил молодой человек.

Мои губы подрагивали от улыбки. Расскажет ли он о том, как я свалилась на его плечо и проспала половину полета? А самое занимательное: смолчит ли он об этом, и если да, то почему?

Но Зимин ничего не сказал, не упрекнул меня, как ему было неудобно. Я поначалу ждала слов недовольства, но их не последовало.