Кости

Когда Фёдор шёл домой, на небе уже сверкали звёзды. Он неохотно шагал по тропинке и вытирал капли слёз, которые медленно стекали по грубой коже, обжигая затёртую поверхность. Федя думал о сыновьях, своей семье, и его сердце жалобно стонало, отзываясь настойчивым импульсом в поседевших висках. Издалека, прищурившись, он заметил суету у забора. Сначала Фёдор подумал, что это Игнат крутится у калитки, а потом, когда разглядел женскую фигуру, решил, что там, у дороги, стоит какая-то старуха и ждёт своего мужа. Подходя ближе, мужик смог разглядеть женщину с саквояжем в руке, которая выходила со двора и прямиком направилась к дороге.

– Зинка захворала, – бросив недокуренную папиросу в траву, Федя прибавил шагу. – Э-э! – махнул рукой фельдшеру. – Погоди-и!

Женщина обернулась на зов. Федя подбежал и, поздоровавшись, дыхнул на врача мерзким перегаром.

– Что там? – боязливо спросил он.

– Девочка, – улыбнувшись, Валентина Викторовна собралась уходить.

– Что за девочка? – не понял Федя и сощурил подвыпившие глазёнки.

– Фёдор Григорьевич, не волнуйтесь. Абсолютно здоровый ребёнок, – похлопав по мужицкому плечу, Валентина устало опустила голову и зашагала в сторону дома.

– Допился, – кивнул Федя, потерев шею сзади. – Так допился, что не понимаю человеческого языка.

Махнув рукой, он выдохнул, пообещал себе завязать с ночными посиделками и начать жить по совести. Закрыв за собой калитку, пошарил в карманах штанов и, вынув пустую пачку, поднялся по ступенькам крыльца.

– Где-то у меня тут заначка была, – поднял руку и пробежался пальцами по дверному косяку в сенях. – Где-то тут, точно помню.

За спиной открылась вторая дверь, и радостный Игнат поздравил новоиспечённого папашу.

– Ну, герой! Ну, удалец-молодец! Фёдор, кто бы мог подумать, что ты у нас ещё ого-го! – воскликнул Игнат, тряся кулаком в воздухе.

– А ты что тут делаешь на ночь глядя? – насупился хозяин, не ожидавший увидеть в своём доме соседа.

– Стой! Стой! – Игнат поймал мужика за воротник рубахи. – Какие уж тут могут быть свидания, когда твоя жёнка приплод принесла.

– Чья жёнка? – побелел Федя.

– Твоя, Федь. Твоя! Держи поздравления, – Игнат пожал обмякшую кисть друга. – Молодчина, Федь. Я так горд за вас, – и подмигнул левым глазом.

Федька снял кепку и протёр рукавом вспотевший лоб. Ну точно, допился.