Без права на отказ

 – Зачем Вы мою жизнь рушите?! Что я сделала?! – а он смотрел на меня абсолютно спокойно, никак не реагируя на мою истерику, и я, в бессилии зарычав, снова толкнула его. На этот раз Олег сделал шаг назад, а я, едва не упав, тут же оказалась прижатой к нему.

– У тебя есть возможность вернуть все, Яна, – услышала я его горячий шепот у самого уха. Дрожала всем телом и продолжала реветь навзрыд. – Просто скажи мне «да». Скажи «да», и все будет хорошо.

– Нет! – закричала я, пытаясь вырваться, но безрезультатно. – У Вас, вон, Алька есть, её трахайте! Козел!

Он отпустил меня.

– Вон пошла. И шмотки не забудь.

Больше он не сказал мне ни слова. Стоял и смотрел, как я, корячась с сумками и чемоданом, покидаю его кабинет. Как бесславно закончилась моя спортивная карьера, надо же. Я-то думала, что это только в шоу бизнес можно пробраться лишь через постель, а и в спорте та же фигня. Черт бы их всех побрал! Если у меня нет богатых родителей, я – никто. И какой бы талантливой ни была, продолжу оставаться никем.

К выходу меня несло единственное желание – поскорее убраться из этого центра. И вещи мои мне не мешали. Пошло оно все! Еще унижать будет… Даже если это не Коршунов меня выпер из общаги, в чем я сильно сомневалась, я больше не собиралась иметь с ним дело. Слезы все еще стояли у меня в глазах, но это были скорее слезы злости. Я уже знала, куда пойду. Это мой последний шанс зацепиться за этот сезон. Если мне и Нина Николаевна откажет, тогда… Об этом я решила подумать в случае, если Лапышева даст мне от ворот поворот.

Я так увлеклась мыслями о предстоящем походе к Нине Николаевне, что не сразу заметила вывернувшую из-за угла Ермакову. А когда увидела её, несущуюся на меня с оскалом разъяренной кошки, не успела сообразить, куда бежать. Встала на месте, удивленно глядя на неё.

– Я тебя убью, Абрамова! – шипела она, а я безрезультатно пыталась её от себя отцепить. – Это все из-за тебя! Он это сделал из-за тебя! – орала во всю глотку Алька, не обращая внимания на то, что мы, собственно, стояли посреди коридора, и нас видело и слышало порядочное количество персонала и спортсменов.

– Отпусти, дура! – в тон ей зашипела я, толкая её от себя.