Пять мужчин

Смотрю на грабителя в надежде, что он, узнав цену порушенного продукта, тотчас стушуется и умчится прочь, но на лице его не трепещет ни один мускул. А собственно, почему он должен трепетать, он ведь грабитель, следовательно, деньги у него должны водиться. Хотя, учитывая сегодняшнюю неудачу в кассе, он, возможно, на мели.

– Я заплачу, и вопрос закрыт, при чем здесь вы, – решительно объявляю я, дрожа мелкой дрожью и, отважно взглянув в глаза коварному Робину Гуду, толкаю тележку в сторону кассы.

* * *

Отодвинув тяжелую потрепанную бархатистую штору, отделяющую тьму кинозала от сияющего светом дня, выхожу и невольно зажмуриваюсь от хлынувшего в лицо солнца, шума и красок приморской набережной.

Предвкушая покупку огромного мясистого помидора и смачного хачапури на маленьком рынке в двух шагах отсюда, спрыгиваю с последней ступеньки крыльца кинотеатра и, неловко подвернув ногу, теряю равновесие. Чьи-то руки подхватывают меня, не давая упасть.

– Осторожно, девушка, так ведь и ногу можно сломать, – слышу голос и, вывернувшись из рук спасителя, оборачиваюсь: передо мной стоит внушительных размеров парень, кажется, именно тот, что опоздал к началу сеанса на полчаса.

– Спасибо, – говорю я и иду, прихрамывая, через выложенную розоватой плиткой набережную к морю.

Оно вздыхает и мерно шумит своей необъятной массой, изощренно играет всеми возможными оттенками от бледно-голубо-зеленого у берега до ослепительной лазури у горизонта и там, сливаясь с небесной полосой, вновь перетекает в бледно-голубой.

Пляж завален ленивыми телами, мучающими себя ради эфемерного достижения – южного загара. Я не люблю загорать: слишком белая кожа, которая моментально сгорает на солнце. Бледная охра, приправленная веснушками – максимально возможное мое достижение. Прижимаюсь к парапету и стою, не в силах отвести взгляд от лениво колышущегося великана.

Вплетаясь в синий горизонт, оно лежит, дыша истомой,

Лазурью воздух напитав, сминая чувственным изломом,

В дрожащем мареве звенит его волна, ласкаясь к брегу,

И бриз преддверием поет его бунтующему бегу,

Когда ломая о гранит и рассыпая в брызги волны,

Оно нечаянно и вдруг о бешенстве своем напомнит…

Эти ли стихи прочитал он тогда, подойдя ко мне? Кажется, эти… Он остановился рядом, опершись на парапет, задумчиво глядя в пространство.

* * *

Расплачиваюсь у кассы, стараясь не смотреть в сторону своего оппонента и, покидав в пакет продукты, мчусь вперед, к выходу из магазина.