Крадуш. Тёмные души

Я перестал ощупывать себя и пожаловался:

– Эти непонятные щупальца во мне, я их чувствую…

Карел занял кресло напротив и протянул руку:

– Можно?

Что он, не маг, а живой мертвец, поймет? Если уж я, крадуш с большим опытом, даже не представляю, что это такое. Но хуже ведь не будет?

– Пожалуйста.

Пальцы у Карела оказались точно как у покойника – ледяные и сухие. Но стоило мне поморщиться от холодящего прикосновения, как изнутри в ребра что-то яростно ударило, кожа пошла волнами, а я, едва не завопив от боли, отпрянул в сторону.

Карел убрал руку.

– Что это?! – Его голос опустился до шепота, а глаза расширились, и я увидел, что ему не по себе.

Натянув обратно грязную рубашку, я неловко пожал плечами:

– Не знаю. Предположения есть… но, может, я начну с начала?

– Будь любезен, – согласился Карел и разлил по чашкам терпкий горячий кахве.

Я сделал глоток, посмаковал, заел парой виноградин и понял, что, как бы ни хотел, не мог подобрать правильных слов, чтобы моя история выглядела не такой ужасной, какой была на самом деле.

– У эльфов нет душ. Мы рождаемся пустыми, – я вздохнул и уткнулся взглядом в подрагивающие от волнения ладони, – и смертными.

Не думал, что доведется говорить об этом с кем-то не из перворожденных. Но почему-то мне было спокойно, и я был даже рад во всем признаться.

– Некоторые эльфы умеют забирать души у людей. Я один из них. На родном высоком наречии нас именуют «тиеф плунн куил феа». Дословно – «вор, забирающий жизнь души».

Я перестал разглядывать ладони и перевел взгляд на Карела. Но он, откинувшись в кресле, смотрел куда-то вдаль, за темную, еле заметную линию горизонта.

– Дебро и Кестежу? – уточнил Киар, кажется, не сомневаясь в ответе.

– Да, моя работа. – Съев ароматный кусочек сыра с благородной голубой плесенью и выпив еще кахве, я сознался в совершенных злодеяниях.

– А как же Ферко? И девушки… их убили задолго до твоего появления… Следует ли из этого, что в городе живет еще один эльф и никто про него не знает?

– Именно. – Я тоскливо вздохнул и поелозил в кресле, пытаясь найти более удобную позу, – тело продолжало ныть и болеть.