Антиквар

Эфлер, которому несколько ночей подряд приходилось смотреть сны в конюшнях и дровяных сараях, своей спальней остался доволен и даже нашел ее симпатичной.

Еда, коей мы кормили колдуна дважды в сутки, его тоже устраивала. Он проглатывал предложенный ему хлеб и кашу, почти не жуя, после чего сразу же шел работать.

Магией за этот месяц чародей делился еще дважды, и оба раза со мной. Находил меня, обессиленную после очередного ночного дежурства в коридоре или каком-нибудь темном уголке, и молча приводил в чувство.

– Вы погубите себя, Леонора, – с укоризной сказал он мне как-то раз. – Право, разве можно работать с такой самоотдачей? Вы же сгорите, как свечка. Поберегите себя, вы здесь очень нужны.

С целителями и пациентами Эфлер был вежлив, но холоден. При моем же появлении взгляд его теплел, а на губах мелькала быстрая улыбка.

Это наводило на мысли, что мое общество ему приятнее прочих. Или что я интересна ему, как женщина. В этом не было ничего удивительного, ибо мужчины обычно находят меня красивой.

Его внимание было очень лестным. Я видела, какие серьезные взгляды он бросал на меня, когда думал, что я смотрю в другую сторону. Подмечала, как трепетно прикасался к моим пальцам или, будто случайно, скользил по запястью руки, передавая флаконы со свежим отваром или новой мазью.

Между тем, я отлично понимала: Эфлер делает это неспроста.

Как и прочие целители, я не верила во взыгравшее в нем сострадание к жертвам землетрясения, а потому терпеливо ждала, когда господин маг раскроет истинную цель своего появления в госпитале Светлого пламени.

На небе пылал закат. Он был пурпурный, с темно-серой ватой облаков, рассеянных мелкими клочками по всему небосклону. Я сидела на ступеньках крыльца и наблюдала, как неторопливо плывут по кровавой реке эти размытые нити.

Сегодня, впервые за последний месяц, я смогла вернуться домой до того, как солнце скрылось за горизонтом. Обстановка в госпитале начала налаживаться: новых пациентов к нам больше не привозили, а те, что находились на попечении целителей, были стабильны и уверенно шли на поправку. Это вселяло надежду, что последствия стихийного бедствия скоро будут преодолены, и жизнь вернется в прежнее русло – до следующего чрезвычайного происшествия.