Сны

Сны

Ольга Юрьевна Богатикова

Знаменитый хирург отдает пациентам свой жизненный огонь. Спонтанная покупка превращает девушку в Снегурочку. В волшебной кофейне добрая фея добавляет в напитки удачу и вдохновение. Жене владельца книжного издательства снятся сны о жизни в волшебной стране.Сборник историй о чудесах, любви и нелегком выборе, который приходится делать на том или ином этапе своей жизни.

Ольга Богатикова

Сны

Свеча

Я бежала по коридору со всех ног. Встречавшиеся на пути люди шарахались в стороны, а двери, возникавшие в конце очередного поворота, чудесным образом распахивались передо мной сами собой.

Я миновала терапевтическое отделение, проскочила мимо неработающего лифта, взлетела по лестнице на третий этаж. И с удвоенной скоростью помчалась вперед – к операционному залу №4.

У стены на узких старых стульях сидели бледные женщины в голубых одноразовых халатах. Глаза их были опухшими от слез.

Родственники?.. Кто их сюда впустил?!

– Вита Кандиль! Смотрите, Вита Кандиль!

– Слава Богу, – выдохнула мне в след одна из женщин.

Я влетела в предоперационную, по пути стаскивая с себя одежду. Марта уже ждала меня там. Помогла выпрыгнуть из толстого вязаного платья и шерстяных колготок, натянуть привычный светло-зеленый костюм, переобуться, обработать руки.

– Как там дела? – спросила я, кивнув в сторону широкой пластиковой двери.

– Плохо, – буркнула Марта. – Стал бы Торстен выдергивать тебя из постели в такое время, если б все было нормально? Операцию они начали сами, побоялись, что ты не успеешь добраться вовремя.

Я дождалась, когда она наденет на меня маску, и вошла в зал.

Коллеги уже суетились возле хирургического стола. Торстен тихо матерился, Агата молча подавала ему инструменты.

А рядом с ними стоял он. Высокий, темноволосый, в привычной синей рубашке и черных отутюженных брюках.

– С дороги, – прошипела я, грубо задев его плечом.

Плечо, как обычно, прошло сквозь мужчину, не причинив ему никаких неудобств.

– Наконец-то, – выдохнула Агата, увидев меня.

Я быстро окинула взглядом человека, лежавшего на столе. Пожилой мужчина – лет семидесяти, не меньше. Худой, бледный, изможденный. Болячек у него явно немало.

– Смотри, Вита, все, как я и говорил, – затараторил между тем Торстен. – Прободная язва – четыре штуки. Желудок, как решето. Этому деду сегодня делали ФГДС, так он все вокруг кровью заблевал.