Диадема Марии Тарновской

– Может быть, – согласилась Аглая, которой безумно хотелось узнать, что произошло дальше. – Итак, он схватил вас за руку и признался в любви. И что же потом?

– А потом появилась эта несносная Агнесса Карловна, и он выпустил мою руку, прошептав: «Я найду способ увидеться с вами». – Голос Марии сорвался, но не от волнения, как подумала Аглая, а оттого, что ее разговор с господином Насоновым был чистейшей выдумкой.

Мария О’Рурк часто сочиняла подобные истории и почти верила, что это происходило на самом деле.

Мария слыла первой красавицей полтавского пансиона благородных девиц: высокая, стройная, с безупречно белой кожей, правильными чертами лица, густыми волосами медно-рыжего цвета и огромными голубыми глазами. Ее подругам казалось, что в такую невозможно не влюбиться. И неудивительно, что неприступный господин Насонов, молодой учитель математики, недавно появившийся в пансионе, потерял голову и был готов забыть о своей семье.

– Жаль, что он немного косой, – вздохнула Аглая не без мысли, что, кроме математика, ни один мужчина, работавший в пансионе, не заслуживал внимания – все остальные были пожилые и суровые.

Впрочем, в подобные учебные заведения других и не принимали, опасаясь за репутацию пансионерок. Классные дамы тоже не блистали красотой: старые девы, а значит, неудачницы в жизни, они напоминали высушенных ископаемых ящеров.

– Ты же знаешь, что он самый красивый мужчина в нашем пансионе, – вставила Мария. – Косоглазие его ничуть не портит. Кстати, я его не замечаю, потому что сама люблю нашего математика без памяти.

– Я помню, вы даже проглотили кусочек мыла, чтобы доказать свою любовь. – Аглая дернулась под одеялом.

– Верно, проглотила, – согласилась О’Рурк. – После этого у меня был легкий жар, но я все вытерпела. Когда любишь человека…

– Вы удивительная, – выдохнула Аглая с восхищением.

– Хватит, – раздался голос Анастасии с соседней кровати – Вы мешаете спать… Завтра я пожалуюсь на вас Агнессе Карловне, и она вас накажет.

– Уже ухожу. – Легкая, как птичка, Аглая вынырнула из-под одеяла и засеменила к себе, ежась от холода.

Юркнув в свою кроватку с железной панцирной сеткой, она несколько минут ворочалась и кряхтела, пока здоровый сон не сморил ее.

Мария еще долго не могла заснуть.