Бриллианты с царской иконы

Профессор Калиновский, помешанный на театре, часто водил туда воспитанников и сам пытался создать в лицее свой театр, написав пару произведений с претензией на древнеримские и древнегреческие трагедии и с таким же множеством ролей.

Сегодня они тоже репетировали. Коля любил играть на сцене, но эти роли с длинными монологами никак ему не давались, он не мог выучить больше трех предложений. Калиновский злился и чуть не топал ногами.

– Отдайте мою роль другому, – сказал Савин и улыбнулся, оглядев понурых товарищей.

– Я вижу, что вы ленитесь, что вы недостаточно прилежны, – ответил профессор, тряхнув длинными седоватыми волосами. – И кому, скажите, я дам вашу роль? Все ваши товарищи участвуют в нашем спектакле.

Коля, вспомнив о темной комнате для наказаний, вытянулся в струнку и изобразил полную готовность попробовать еще раз.

– Обещаю, я выучу роль! – с чувством проговорил он, и Калиновский, дернув себя за козлиную бороду, уже посеребренную временем, удовлетворенно кивнул:

– Хорошо, попробуйте еще раз.

Савин попробовал, и получилось вполне сносно. Профессор даже выдавил скупую улыбку:

– Действительно, уже лучше.

Он редко хвалил своих воспитанников, и эти слова считались наивысшей похвалой.

Полетаев тихонько толкнул его локтем и хихикнул:

– Шарман.

Лицеисты, стоявшие рядом, хихикнули.

Калиновский обвел всех недовольным взглядом:

– Не вижу ничего смешного, господа. Давайте начнем сначала. Вам всем далеко до совершенства.

Коля снова старательно проговаривал ненавистные фразы и думал о театре.

О, эта неповторимая атмосфера: гудевшая, как огромный пчелиный улей, довольно разношерстная публика.

Коля уже знал, что состоятельные господа арендовали удобные ложи на весь сезон, а самые бедные довольствовались стоячими местами на галерке.

Именно на галерке оказался и он со своим лицейским другом: родители не давали им много денег. В канун Рождества все выглядело особенно привлекательным: и богатые, красиво и модно одетые дамы в мехах и бриллиантах, оставлявшие после себя шлейф тончайших заграничных духов, и сопровождавшие их господа во фраках и пальто с меховыми воротниками, и молоденькие хорошенькие актрисы, тонкими чистыми голосами выводившие партии.