Бриллианты с царской иконы

Опасаясь неприятностей для царской семьи, он давно приказал своим подчиненным всю подозрительную корреспонденцию августейших особ сначала приносить ему – мало ли что!

Дождавшись ухода жандарма, Петр Андреевич аккуратно открыл конверт, достал коротенькую записку, тоже благоухавшую духами, причем дорогими, насколько он мог судить, и начал читать.

Круглый почерк с заметным наклоном вправо, явно женский, и страсть в каждой строчке…

«Дорогой Николя! Я считаю дни до нашей встречи…»

И дальше все в том же духе.

Генерал-адъютант отшвырнул письмо, с презрением взглянув на подпись: «Твоя Фанни».

Он прекрасно знал и адресата, и отправительницу, своей любовью шокировавших царскую семью.

Молодому красивому князю Николаю Константиновичу, с серебряной медалью окончившему Академию Генерального штаба, все прочили блестящее военное будущее. Однако страсть к балам и красивым женщинам его погубила. Он погрузился в вихрь удовольствий, менял красавиц как перчатки – словом, вел себя не как подобает члену монаршей семьи, пустившись во все тяжкие, пока однажды не встретил балерину Фанни Лир.

Весь Петербург бегал за этой женщиной, богатейшие люди были готовы бросить к ее ногам деньги и драгоценности. И она действительно блистала красотой: белокурые локоны, полные губы, зовущие к поцелуям, соблазнительные округлые формы.

Ее воздыхатели говорили: «Вся Фанни – сплошной соблазн».

Балерина заставляла мужчин думать только об одном…

Николая она зацепила окончательно и бесповоротно.

Красавец из августейшей семьи покорно терпел ее выходки, впрочем, как и балерина терпела его выкрутасы. Они во многом были похожи, вроде бы такие разные. Она жутко ревновала его к каждой даме, ругала своего «милого мальчика» на чем свет стоит, могла влепить пару пощечин… и тут же изменить.

Он тоже устраивал ей скандалы, попрекал рублем, но потом осыпал деньгами и драгоценностями. Часто после ссоры, пряча в воротник горевшее от пощечин лицо, Николай бежал к цыганам, плясал вместе с ними, а потом уединялся с самой некрасивой и грязной, получая наслаждение не от любви, а от мысли, что изменил своей Фанни.

Цыганка просила его остаться, но князь, презрительно швырнув ей пятак, бежал к своей женушке, как он называл балерину, чтобы уткнуться в ее колени и просить прощения. Он не мог прожить без нее и часа.

Мать Николая, Александра Иосифовна, прочила ему в жены высокородных женщин, но влюбленный по уши сын и слышать о них не хотел.