Бриллианты с царской иконы

Следователь кивнул:

– Сейчас, ребята.

Он залез на заднее сиденье и уместился рядом с Громовым.

– Ну, что думаешь? – поинтересовался оперативник. – Кто у нас в гробу?

– Спроси что-нибудь полегче, – неохотно отозвался майор и дернул себя за нос. – Могу сказать только одно: труп очень похож на фотографию. Может, Заломова, а может, и нет.

– Руку даю на отсечение, что нет, – встрял Паша. – Если бы это была Заломова, на кой черт кому-то бить нашу свидетельницу? Даже не бить, а пытаться убить, если быть предельно точным.

– Так-то оно так, да только окончательную точку поставит эксперт. – Горбатов постучал по плечу водителя: – Саня, вези на Горького, дом пять. В этом доме Заломова и проживала. Нужно наведаться к ней в гости, чтобы взять образцы ДНК, иначе как будем доказывать, что это она?

– Точно, – отозвался Дима, и машина, свернув в одном из переулков, рванула к центру города.

Глава 8

Санкт-Петербург, 1875 г.

В течение нескольких месяцев ватага дворян под предводительством Якова Хвостова и Николая Савина, который быстро занял главенствующие позиции в этой «шайке», бесчинствовала в городе, никого и ничего не боясь.

Кроме извозчичьей забавы они били фонари камнями, брали в аренду лошадей, а потом дарили их купцам, стучали в окна приличных домов, чтобы вымазать грязью высунувшегося в окно хозяина.

Рапорты о бесчинствах этих лихачей каждый день ложились на стол начальника Третьего отделения, шефа жандармов, генерал-адъютанта Петра Андреевича Шувалова.

Тот, читая донесения, думал, как наказать обнаглевших богатых молодчиков. Со связями их родителей сделать это было чрезвычайно трудно.

Петр Андреевич знал о них абсолютно все, вплоть до мелочей, но лишь одна личность привлекала его – корнет Савин. Этот молодой человек легко входил в доверие, безумно нравился женщинам, обольщал и бросал несчастных, имел привычку не отдавать долги. И при этом все отзывались о нем с восхищением.

Шувалов в который раз рассматривал его фотографию: обычное русское лицо без особых примет, светлые волосы, усы, – когда в дверь постучали.

– Войдите! – крикнул генерал-адъютант, и в кабинет шагнул один из жандармов.

– Господин генерал, – торжественно произнес он. – Тут письмо для монаршей особы.

Он протянул конверт, пахнувший духами, и Шувалов, взяв письмо, поблагодарил кивком головы.