Бриллианты с царской иконы

– Самая дорогая, говоришь? – Николай провел рукой по стене конюшни, которую недавно купил на крупный выигрыш и поручил Ицке, считавшемуся лучшим мастером, привести ее в порядок, прежде всего покрасить.

Еврею были даны немалые деньги, а он, по-видимому, присвоил себе добрую часть, потому что купил краску, которая не сохла. Стоило провести по стене рукой – и краска оставалась на коже, желтела, зеленела – словом, сияла всеми цветами радуги.

– Тогда что это? – Корнет поднес ладонь к испуганному лицу Ицки.

Худые плечи мастера задергались.

– На базаре мне сказали, что это лучшая краска, – мямлил он. – Уверяю вас, пан офицер.

– Значит, лучшая. – Николай вошел в стойло к любимому коню Вихрю.

Тот, узнав хозяина, призывно заржал и положил морду ему на плечо.

Поручик, пришедший с Савиным и еще двумя офицерами, чтобы посмотреть на конюшню, дотронулся до рукава мундира:

– Смотрите, господин Савин, похоже, конь вас испачкал.

На лице корнета появился знакомый его приятелям звериный оскал. Он увидел, что гнедые бока любимого коня были вымазаны желтой краской.

– Дорогая, говоришь? – Этот оскал никогда не предвещал ничего хорошего. – Друзья, – обратился Николай к офицерам, ожидавшим веселой расправы над обнаглевшим мастером. – Вы все свидетели: этот человек взял у меня большие деньги, на которые должен был купить хорошую краску. Мне кажется, он прикарманил себе по меньшей мере половину, а за оставшиеся гроши приобрел самую что ни на есть дешевую.

– Точно, точно, – заговорили офицеры, потирая руки. – Наказать его.

– И наказание будет справедливым, – провозгласил Николай. – Вешайте его на крюк на фонарном столбе.

Ицку, дергавшегося, как марионетка, и кричавшего, вынесли из конюшни и подвесили на столб. Он извивался, как уж на сковородке, но шутники зорко следили, чтобы Николай, аккуратно обмазывавший его краской со всех сторон, закончил работу.

– Ты сам виноват, – сказал он, отбросив кисть и любуясь размалеванной жертвой – так, наверное, да Винчи любовался «Джокондой».

Несчастный еврей напоминал желтого клоуна. Он громко зарыдал, понимая, что от этой краски, действительно самой дешевой, долго придется отмываться.

– Это вам даром не пройдет, – говорил он сквозь слезы. – Я пожалуюсь вашему начальству.