Огонёк души

Он схватил меня за талию и поставил на четвереньки, сильно шлёпнув по заду.

– Ну и тощая же у тебя задница. Ничего, тем лучше для меня. Когда узко, всегда круто.

Когда он задрал то, что осталось от подола моего платья, и схватился за нижнее бельё, такое зло пробрало, накатила неконтролируемая ярость… Я не понимала, что происходило дальше. Помню только, что кончики пальцев рук будто свела судорога. Следом раздался хлопок. Взорвался отопительный агрегат, полыхнуло пламя, и повалил удушливый дым.

Азиз отпустил меня и закашлялся.

Я же, слепая от злости, на ощупь метнулась к двери. Стоило только дотронуться до неё, как она рухнула кучей пепла к моим ногам. Я не оборачивалась, бежала сломя голову в спальню. Мне нужно скрыться. Никто не должен видеть меня такой. Это позор! Позор для всей семьи, для рода!

Успела проскочить незамеченной и заперлась на все замки. Осела на пол, наконец, чувствуя себя в относительной безопасности. Выдохнула и горько разревелась. Так начался новый год моей жизни.

Хорошо, нечего сказать!

Спустя некоторое время по дому забегала прислуга, в панике кричали гости. Отец раздавал приказы тащить шланги, а сам носился с огнетушителем. Об этом я могла судить, слыша через дверь его чертыханья, когда пытался сорвать с баллона пломбу.

Через пятнадцать минут всё стихло. Я решила, что сегодня наказывать меня не будут. Не при гостях же шоу устраивать, поэтому спокойно отправилась в душ.

Смыла с себя всё. Нещадно натирала кожу мочалкой, пытаясь содрать все прикосновения поганых рук Азиза.

Рыдала каждый раз, когда вспоминала, что он хотел со мной сделать.

Разве брат может так поступать с сестрой? За что мне всё это?

Наказание не прилетело и на следующий день. Никто, кроме прислуги, не посетил мою уединённую келью. По-другому свою комнату и не назову. Обстановка без излишеств. Стол, стул, узкая жёсткая кровать и встроенный крохотный шкаф. Маленькая душевая. Радовало только большое окно, выходящее в сад, за которым виднелась усыпальница рода, где похоронена мама.

Я часто сидела на подоконнике и мысленно беседовала с ней. Представляла себе её лицо и говорила сердцем.

Каждый раз перед моим взором возникал образ женщины с чистой, светлой кожей, пышными медными волосами и прекрасным лицом, намного красивее моего.

После новогодней ночи весь день провела на подоконнике в мысленном трансе. Вызывала образ мамы в голове и жаловалась на свои беды. Спрашивала её, почему она меня покинула.