33 несчастья для математика

– И как с таким настроением ты будешь сдавать экзамен? – Когда вторая перчатка оказывается на руке, пальцы уже практически отмёрзли.

– Так же, как и четыре предыдущих, – буркнув, я собираюсь уйти, наконец, из универа, но Глебов удерживает за локоть.

– Пойдём, я тебя подвезу, – легко предлагает он, утягивая меня в сторону от дверей. – Ты же окоченела, Морозова.

– Думаете, на мотоцикле мне станет теплее? – огрызаюсь я, за последний час доведённая до ручки эмоциональными качелями. Спохватываюсь, конечно, меняя тон и выражение лица на более вежливые: – Спасибо, но я доеду сама.

– Чтобы ты знала, Морозова, байк – явление сезонное. – Тоном, почти как на лекции, только там я сижу, а не иду к парковке, ведомая посторонним мужиком.

– Даже если так, это не значит, что я с вами куда-то поеду! – И неважно, что слова приходится проговаривать медленно и чётко. Губы замёрзли не меньше рук.

– Не куда-то, а домой. – Тяжесть его вздоха какая-то с перебором, и не слишком соответствует смыслу фразы.

– Не хочу я никаких дел.

Угу. Бурчать можно много, вот только, когда Глебов достаёт ключи, останавливаясь у новенького красного седана, я продолжаю стоять на месте. Ладно, пусть уже похищает. Пусть всё, что угодно, только дайте мне согреться!

Фары дважды мигают, и слышится щелчок дверей. Побуду немного плохой и беспринципной, садясь в относительно тёплое нутро машины, которая ещё пахнет автосалоном.

– Машенька, ты же добрая девочка и не сможешь бросить любимого преподавателя в беде, – насмешничает тем временем Глебов, заводя мотор.

А что, самые придирчивые когда-то у кого-то бывают в любимчиках?

– Я не настолько добрая.

Пальцы никак не согреются и, сняв перчатки, я кладу их на дефлектор.

– Спорим, что настолько? – Мои мучения обрываются Ильёй Глебовичем.

Тем, который забывает про руль, забирает, сжатые в кулаки, ладони себе и… Нет, моё сознание этого не выдержит! Зажмурившись, я боюсь самого худшего, но Глебов, взяв мои руки в свои, всего лишь согревает их дыханием.

Всего лишь, блин! Доводя меня до обморока и инфаркта одновременно. Чтоб вас всех! А чего, вообще, я боялась? Очередного поцелуя? Его нет, а, не смотрящий на меня, Глебов есть. И разом пересохшее горло есть. И желудок, от волнения скручивающийся в узел. И… да много чего есть, и всё это – лишнее.