33 несчастья для математика

– Как свидание мечты, Морозова? – Напускного веселья во мне хоть отбавляй.

Настолько много, что она опешивает, глядя широко раскрытыми глазами с тонким, заметным только вблизи, ободком линз. И что за выкрутасы? Надеюсь, на смену имиджа повлиял не Велисов, иначе сдавать ему и сдавать. Хотя бы потому, что глаза у Морозовой воспалённые – то ли не привыкли ещё к линзам, то ли отказываются их переносить.

В отличие от глупой хозяйки, которая вдруг решила стать «красивой», хотя, как по мне, и в прошлый раз был полный отвал башки.

– Я… Я не понимаю о чём вы говорите, Илья Глебович! – А возмущения-то сколько, так бы и сгрести в охапку, чтобы не злилась.

– Да брось, на правах твоего временного уборщика, могу же я поинтересоваться стоил ли того спор…

Одна фраза, а сколько эмоций! И розовеющие щёки, и даже немного злости. Да, Морозова, я самым наглым образом тебя провоцирую. Пока не знаю на что и не знаю зачем, но настроение из никакого мигом поднимается до верхнего шпиля универа.

– Илья Глебович, – набрав воздуха, наставительным тоном начинает она, – согласна, я повела себя глупо, но это не даёт вам…

Звук открывшейся двери активирует во мне какие-то скрытые рефлексы. Потому что секунда и вот она, снова стоит между моих ног, притянутая почти вплотную и едва ли не упираясь носом в мой нос.

– Что вы?!..

– Илья Глебович? – А рефлексы-то правильные, очень в тему. Голос Велисова раздается в тишине аудитории, и Маша нервно дёргается в моих руках.

Звук закрывающейся двери ложится музыкой на мой тонкий слух.

– Не двигалась бы ты, Маша, – наставительно изрекаю я и она перестаёт. Не потому что послушалась, а потому, что задела бедром самое явное доказательство моей заинтересованности.

– Я напишу на вас в деканат, – мрачно обещает Морозова, больше не опуская взгляд ниже моих глаз.

– Пиши. – Можно подумать, там их жалобы кто-то читает. – Только после факультатива о взрослых дядях и их реакциях, помнишь? – откровенная насмешка настолько её выводит, что Морозова отталкивает мои руки, отпрыгивая на несколько шагов.

– То, что было… – Если бы было, я бы запомнил. – Это не значит, что я теперь согласна на…

А вот с этого бы места поподробнее, но Машенька сбивается.

– И, вообще, мне не пять лет, чтобы разговаривать со мной как со слабоумной!

Не пять и даже не семнадцать, к моему большому счастью.