Отражение

Очнулся он уже в собственной постели, с холодным компрессом на голове.

– Наташа, где Наташа? – слабым голосом произнёс он.

Ответом ему было молчание.

Взволнованный князь попытался встать с постели, но собравшаяся дворня не позволила ему это сделать. И ключница, наконец, дрожащим голосом сообщила, что Наташа пропала вместе со своей лошадкой Ягодкой. Принялись искать её и не сразу заметили исчезновение конюха Сергея и лучшего княжеского жеребца Воронка.

Василий Петрович сорвал с головы повязку и велел снаряжать погоню.

Не верил князь, что голубушка, лапушка Наташенька добровольно с паршивцем Серёжкой сбежала.

«Обманул, заморочил голову, увез. Ничего, ничего. Догоню, верну. Запорю до смерти стервеца. Спасу мою Наташу», – твердил князь, не переставая прочёсывать округу.

Но шло время, а следов дочери так и не обнаружили.

А летом пошел слух, что стервеца Сережу видели в банде Игнашки Косого. А позже нашел князь Василий подброшенное письмо, в котором рукой Наташи было писано

«Дорогой батюшка, не ищите меня.

Я ушла из дома по своей воле за любимым. Невозможно мне было стать женой Гришки Свиньина, и другого выхода, как сбежать, я не представляла.

С Сергеем мы обвенчались, я его законная жена и буду теперь следовать за ним до самой смерти.

Простите вашу недостойную Наташу и прощайте. Не смею более называться вашей дочерью. Наташа».

Князь вновь и вновь перечитывал письмо, не веря, что такое могла написать его дочь.

Затем разжёг камин в большой зале и сжёг письмо и все Наташины вещи, запретив прислуге упоминать при нем даже её имя.

И зажил затворником, никого не принимая и никого не посещая. Год прошел, другой, вновь Рождество на пороге.

друг вечером, в Сочельник, когда прислуга втихаря готовилась встречать светлое Рождество, в запертые ворота громко застучали.

Сонные дворовые псы лениво подали голоса, а в ворота всё колотили и колотили не переставая.

Татьяна кликнула кучера Степана, зажгла масляную лампу и, накинув шерстяную шаль на плечи, поспешила к воротам.

Степан молча следовал за нею, сжимая в руке огромный топор.

«Кого там черти принесли, – ворчала ключница, – к добру али к худу?» Стучать перестали.

Степан отодвинул здоровенный засов и приоткрыл ворота.

Татьяна приподняла лампу вверх и опасливо заглянула в щель. За воротами, запряжённая в розвальни, переминалась с ноги на ногу тощая лошадёнка.