Круглосуточно лучший

Сразу расплатилась и выскочив из машины, торопливо направилась по вымощенной камнем дорожке в дом. Эх, если бы заранее знала, что меня ждет, то сразу бы взяла курс в другое место…

Часть вторая

Лариса

Чуть приоткрыла дверь и соблюдая чрезмерную осторожность, заглянула внутрь. Нет, родителя я не боялась, но и светиться в таком виде перед ним не хотелось. Поэтому ступая, как можно тише, проскользнула в просторный холл (прихожую) дома, чтобы в этот, столь ранний час, подняться в свою комнату. Увы! Как говориться, размечталась! Отец с мачехой спускались со второго этажа, преодолевая последние ступеньки.

– Нагулялась? – язвительно ухмыляясь, пропела она. Видимо, хоть так, попыталась задеть меня за живое.

– Как бы, да! – мазнув по ней рассеянным взглядом, застыла напротив них. – Если это все, что ты хотела мне высказать, то я пойду в свою комнату! – посмотрела на нее в упор, и, игнорируя, еще не пришедшего в себя от моего вида отца, попыталась проскользнуть мимо них.

– А, ну, стой! – мачеха, не собираясь, просто так сдаваться, схватила меня за плечо, втыкая в кожу заостренные, как у кошки, алые ногти. Что на нее нашло? Всегда относилась ко мне так, будто я пустое место! А тут, видите ли, снизошла до моего воспитания?! Не поздновато ли? – Ты, когда на работу думаешь устраиваться? Хватит сидеть на родительской шее!

– Это ты сидишь все десять лет, что живешь тут! – раздраженно фыркнула и показательно скинула ее руку.

– Лариса… – вступил в разговор отец, хмуря брови.

– Да, что Лариса-то?! – возмущенно всплеснула руками.

– Малолетняя шалава, еще и дерзить вздумала! – взвизгнув, подлила масла в огонь мачеха.

– На себя посмотри, стерва! – не осталась в долгу на ее выпад.

– Убирайся! – указала рукой на дверь.

– Серьезно?! – вопросительно выгнула бровь на такое заявление. – А, немного ли ты на себя берешь?

– Хватит! – вклинился между нами отец, пресекая перепалку, набирающую обороты и возможный мордобой. Ведь, как почувствовал, что еще чуть-чуть, и мы обе вцепимся друг другу в глотки.

– Но… – возмутилась было мачеха.

– Молчи! – строго осадил ее отец и та притихла. Повернулся ко мне и сурово провозгласил.