Шах и Мат

Её начинало всё больше трясти, и она совсем перестала понимать, что происходит с телом.

– Ты вся дрожишь, что с тобой? – как можно мягче, спросил Матвей.

Это, конечно, был глупый вопрос в данной ситуации, но он понимал, что здесь, что-то большее, чем простое возбуждение. Эта неистовая дрожь, каким-то непонятным образом, начинала переходить и к нему. Он ещё никогда не испытывал такого волнения и эмоционального всплеска.

С чего бы это?

– Может быть, это потому что ещё никто, вот так не лежал на мне? – запинаясь, чуть ли не на каждом слове, предположила она.

От услышанного, кровь отхлынула и поднялась вверх, его разум начал нормально функционировать, и он отскочил от неё, как нечисть от креста. Его бровь взлетела вверх и указала, на его сильное удивление.

– Ты вообще нормальная!? – сорвался он на крик и соскочил с кровати. – Ты вообще понимаешь, что ты делаешь, и к чему это ведёт!? Где твои мозги! Ты, что творишь? Нет, ты, точно ненормальная! – вышагивая по комнате туда-сюда и теребя волосы, он пытался взять себя в руки и понять, что происходит.

Его злость только набирала обороты с каждой секундой. Он злился на неё, потому что сразу не сказала о невинности, злился, что вообще припёрлась к нему. Злился на себя, что так пошутил над ней в самом начале, понимая, что страх при таком раскладе просто зашкаливал в ней, в тот момент. Злился на ситуацию, в которую попал. Злился, потому что желание после услышанного никуда не делось, а окрасилось в нежные тона.

Девственность, для него была даром, который девушка должна была принести только своему мужу. По крайней мере, ему, так хотелось. И забирать её, без дальнейшего желания жениться он считал, что не имел права. Матвея полностью устраивала его свобода, и он не собирался её терять и связывать себя узами брака, ещё ближайшие лет десять.

– Господи, да откуда ты взялась такая на мою голову? – взревел Матвей, от понимания того, что её близость сводит его с ума.

Кира только успевала поворачивать за ним свою голову и молча хлопать глазами, от непонимания происходящего.

– Дура! – выругался он, подводя черту под выше сказанным, после чего схватил подушку, бросил её на шкуру и улёгся, что-то бормоча себе под нос.