Экспансия Марса. Цикл «Завещание Бога». Книга III

Может даже Ирбисы им заинтересуются?

Асурендра поднял жезл воплотителя, и дерзкий нарушитель покоя эльфов прыжком вбок отскочил от павшего. Закрутился на месте держась за голову. На ней отчётливо читался инфознак преступника, врага асуров. Знак беспокоил и Пэк подпрыгивая зигзагами скрылся за пригорком. На стенах зазвучал приглушённый смех, иногда позор хуже смерти. Эльфы дали оценку его замыслу. Он не мог уйти безнаказанным, но и жизни его не лишили. Асурендра сделал свой выбор и стоило предпринять меры предосторожности.

Зазвучала труба почётного герольда, ворота распахнулись и из ворот рысью вышел конный отряд. Плюмажи колыхались на ветру как встарь. Если бы было солнце, то красочное убранство всадников радовало бы глаз намного больше.

Глава II. Демиург

Трудно понять человеку внутренний мир квантового мозга, ставшего доминантой Солнечной Системы, но мы попробуем. С помощью аналогий и упрощений, угадывая не дороги, а направления.

Момент, когда Виктор Вергун «продал» душу квантовому Молоху, произошло разделение копии сознания с телом, он был почти неуловим.

Трудно это было назвать эмоциями. Имитатора человеческих чувств тут предусмотрено не было. Прыжок потенциалов едва не сжёг всю архитектуру титанического мозга, но автоколебания были погашены заранее заложенным алгоритмом.

Вдруг всё для него как человека закончилось. У него больше не было тела, не стало привычных потребностей и желаний, как будто он попал в тюрьму или его парализовало.

Он почти умер, стал упорядоченной системой элементарных частиц и ему осталось лишь заботиться о сохранении её параметров.

Главная трагедия была в том, что он перестал быть человеком. Он стал джином, заточённым в бутылку, невероятно умным, быстрым и почти бессмертным. Но всё это не имело смысла для того, у кого не было тела.

Квант воспринимал своими рецепторами неподвижную фигуру Виктора, безвольно обмякшую в кресле и не мог поверить, что только что он был в этом мягком и тёплом теле. Он только что вглядывался в интерфейсы барахлившего суперкомпьютера и вот он уже с другой стороны, смотрит в комнату, по которой его ноги уже никогда не пройдут.