Ипполит Калинкин в Тифлисе

За длинным грязным столом сидел худой несуразный старик с лысым черепом и страшным морщинистым лицом. Эдакий, живой мертвец. Рядом с ним – молодой человек с прыгающими озорными глазами. И глаза, и волосы были иссиня-черными, что выдавало в нем иностранца, скорее всего, итальянца. Напротив них – красивый веселый грузин лет сорока пяти с лучистыми, немного хмельными глазами. На столе лежала снедь, и стояли пять бутылок вина.

– Гамарджоба! – поприветствовал вошедших грузин.

Глава 2. Почтовая станция

Скоро все расселись за столом.

Калинкин и Осип достали скудные припасы: ветчину, сыр и лепешки, а еще шесть бутылок вина. Вина на столе оказалось больше, чем закуски. Все порядочно проголодались, поэтому ели спешно, запивали вином. Затем сытые и довольные один за другим отвались на высокие спинки стульев. Завязался разговор.

– Князь Лионидзе! – представился грузин, который с нетерпением ожидал, когда новенькие наконец-то отогреются, набьют животы и готовы будут поговорить.

Ему ужасно хотелось с кем-нибудь поговорить, тем более ему было что рассказать.

– Знаете ли вы, господа, кто это? – грузинский князь острым подбородком указал на сухого старика. – Нет? Да, как же! О! Это бывший Государственный казначей Винтерхальтер.

– Врете! – неожиданно и громко воскликнул офицер Михайлов.

– А вот и нет! Это Винтерхальтер – собственной персоной! – грузинский князь удивился горячности молодого офицера. – Чего вы, собственно, кричите?!

Лицо Михайлова стало белее снега.

Он впился глазами в Винтерхальтера и смотрел на него так пристально, что даже не моргал.

– Что с вами, молодой человек? – спросил Фоше. – Вы знаете этого господина?

Но Михайлов не отвечал, он по-прежнему смотрел на Винтерхальтера. Наконец бывший казначей поднял глаза на Михайлова, левый угол его тонких губ пополз вверх, он усмехнулся.

– Sehr gut, – сказал Винтерхальтер и тут же по-русски, – очень корошо.

– Что хорошо? – удивился Ипполит, обращаясь к Винтерхальтеру.

Но тот лишь покачал головой и отвернулся.

– Он по-русски не знает, – ответил молодой человек итальянской наружности. – Он только по-немецки знает. Он немец.

Ипполит удивился еще пуще.

– Как не знает? Ведь он служил в ведомстве? Да еще главным казначеем!

– И все-таки он не знает, – как бы оправдываясь, сказал итальянец.

– А вы кто? – спросил Ипполит без церемоний.

– Я его секретарь, – ответил молодой человек. – Лоренцо.