Туман. Книга третья

– Теперь, вот, это словцо «балаган», ну никак не выгнать из головы! – Сокрушённо ответствовал штаб-ротмистр.

– Я вас о чём-то спросил, вы не услыхали меня?

– Разумеется, услыхал! Лично я буду тому только рад! И предлагаю ехать скорее, уж и вечереть начинает.

– Тогда – по рукам! Садимся в пролётку – и с Богом!

– Нет, погодите одну минуту, – гоф-медик скорым шагом вошёл в сторожку, чем-то там громыхнул раз, потом другой, а после и вышел. На согнутой руке у него висел плащ, имевший явное сходство с изделием Чарльза Макинтоша, только с капюшоном.

– Сдаётся мне, что так скоро, как нам того хотелось бы, сей дождь не прекратится, а сырость для моего ишиаса не лучший попутчик. Прошу! – Карл Францевич вытянул руку в сторону пролётки.

Уселись скоро и удобно – помещик, и штаб-ротмистр в пролётке под откидным пологом, а Карл Францевич на облучке с извозчиком. Не менее скорым был и отъезд от сего скорбного места. Из-за того, что сыпал малоприятный дождь, а может оттого, что совсем недавно довелось пережить некое треволнение – кто ведает.

Только в ином душевном состоянии друзья, а на сие я возлагаю большие надежды, увидали бы сторожа Прохора, притаившегося за сросшимися берёзами в двух десятках саженей от кладбищенских ворот. Пристально поглядывая на отъезжающую пролётку, сторож вовсе не имел на лице избавительного выражения – мол, и, слава Богу, что уехали. Напротив, выражение прочитывалось как раздражение и злоба.

Дорога была не близкой, но и не далёкой. Понимание дальности имело зависимость не только от резвости мерина-трёхлетки, а и от общего разговора промеж попутчиков.

Только беседа никак не ладилась. Первые душевные порывы после увиденного уж схлынули, словно волна от берега, оставив только небольшую нервную дрожь и несобранность мыслей.

Дорога вилась по полям, временами через небольшие рощицы, а то и вдоль края леса. Одна природная картина сменяла предыдущую, один миг времени появлялся на месте ушедшего, а беседа, промеж нашей троицы, так и не завязывалась.

Когда край солнечного круга коснулся горизонта, пролётка въехала в Ведищевский лес.

Проехав не менее версты извозчик, отчего-то, резко остановил коня и толкнул молчащего гоф-медика в бок.

– Погляди, господин доктор, чего это тут?

В лесу, как многим ведомо, сумерки сгущаются скорее, нежели в поле, но и тех остатков дневного света было довольно на то, чтоб разглядеть сие дивное место, у которого остановил пролётку извозчик.