Закон подлецов

О! Как же это удобно – жить, просто исполняя приказы, поступившие «сверху», ни о чем не заботясь и не думая, а зная только, что за правильно и без рассуждений выполненный приказ тебя ждет сладкая коврижка, и по голове погладят, и скатится с неба еще одна звездочка – на погоны…

***

Наконец, ее вызвали в кабинет, где за обшарпанным письменным столом сидел довольно молодой, но уже непомерно располневший и начавший лысеть человек. «Следователь Степан Степанович Удальцов», – представился толстяк, и хотя обстановка этого кабинета, да и все, что с ней происходило с самого раннего утра, никак не располагала к веселью, Саша чуть не прыснула от смеха: так не похож был на удальца этот увалень с жидкими прядями волос, которыми он безуспешно пытался замаскировать изрядную плешь на макушке.

«Внутренний заем» – так называла Сашина бабушка такие прически.

– Приобретали ли вы земельные участки на территории Московской области? – достав из сейфа какую-то папку и пролистав ее, задал следователь первый вопрос.

– Нет, не приобретала.

– А с какой целью выписали доверенности на приобретение?

– Хотела купить, но не получилось.

– По какой причине не состоялась сделка?

– Человек, который порекомендовал мне приобрести эти участки и рекомендовал риелторов, умер. Доверенности я выписала, но мне так никто ни разу не позвонил. Это было давно, я уже и думать об этом перестала.

– Кроме доверенностей вы подписывали еще какие-то документы, оплачивали какие-либо суммы денег?

– Ничего не подписывала, никому не платила.

Затем Удальцов начал монотонно называть фамилии, всякий раз спрашивая: «Этого знаете?» – получая от Александры один и тот же отрицательный ответ. Она на самом деле никогда не слышала этих фамилий.

Несколько раз, предварительно заперев документы в сейф, Удальцов удалялся из кабинета, и тогда они с адвокатом выходили в коридор. Иногда следователь возвращался сразу, иногда отсутствовал подолгу.

Всякий раз, возвращаясь, он заново задавал практически те же вопросы, на которые она уже отвечала. День склонялся к вечеру, спина разболелась так, что хоть кричи, – ее хронический сколиоз не прощал такого безобразного отношения к себе, а захваченные из дому обезболивающие таблетки уже почти не помогали. За окном давно стемнело, стрелка настенных часов перескочила за цифру «10», когда Степан Степанович наконец произнес:

– Ну, хорошо, Лисина.