Большой внешний мир

Вам ещё только предстоит разобраться в себе и решить, как жить дальше.

– Откуда вы знаете, – Юрий подозрительно глянул на главврача.

– Молодой человек, – в голосе медика брякнула насмешка, – прежде, чем взять вас на реабилитацию, я не поленился тщательно ознакомиться с вашим досье. Ведь прежде, чем вы сумели покинуть виртуальную капсулу, мне пришлось согласовать все действия с полицией. К слову, ваш паспорт у меня в сейфе. В день выписки я передам его вам. Кушайте и отдыхайте, а мне пора.

– Спасибо, доктор, – с трудом выдавил из себя Юрий.

Пока Юрий слушал главврача больницы, медсестра присела на табурет рядом с кроватью и переложила поднос с тарелками прямо на ноги Юрия. Впрочем, поднос оказался с сюрпризом: специальные раскладные ножки упёрлись в простыню – отличная гарантия, что манная каша не опрокинется на пол. Юрий взглядом проводил главврача до дверей палаты. А теперь и в самом деле пора перекусить.

– Нет, нет, даже не пытайся, – руки медсестры мягко, но настойчиво, прижали ладони Юрия обратно к одеялу.

– Но ведь это…, – недовольно начал было Юрий.

В памяти свежи воспоминания, как же унизительно было сосать «яблочное пюре» из пластиковой бутылочки, будто он младенец какой-то. А потому и сейчас у Юрия нет ни малейшего желания играть роль беспомощного ребёнка дальше.

– Хорошо, попробуй, – медсестра оценила сердитую мину на лице Юрия и протянула ему ложку.

Лицо немолодой медсестры светится добротой и участливостью, однако в уголках глаз притаилась насмешка. Юрий подозрительно покосился на работницу больницы. С чего это вдруг?

Казалось бы, что может быть проще, чем взять ложку? Юрий не помнит, когда именно он научился кушать самостоятельно, но это явно произошло в раннем детстве. А теперь… Правая рука с трудом оторвалась от одеяла. Пальцы лишь со второй попытки ухватили пластиковую ложку за рукоятку.

– Убедился? – Антонина Родионовна благожелательно улыбнулась, едва проклятая ложка выскользнула из пальцев Юрия. – Лучше я тебя сама покормлю. А то, поверь, слюнявчик, да ещё грязный, выглядит ещё более унизительно.

Правая рука без сил шлёпнулась обратно на одеяло. Юрий обречённо вздохнул. Бывалая медсестра будто мысли читает.