Бесхозная страна

 – Как бы ни было горько, как бы ни было унизительно, однако нам придётся подписать договор со стирийцами!

Последние слова даймё домена Кирдан потонули в рёве негодования и дробном стуке десятков катан о деревянный пол.

– Тихо, – произнёс император, шум в зале большого совета тут же смолк. – Витус Ачиан, вам есть, что ещё сказать?

За плечами императора не одна сотня весьма эмоциональных больших советов. Правитель Тассунары прекрасно знает, как справиться с придворными самураями, горячими и скорыми.

– Да, Ваше Величество, – Ивлат Ачиан низко поклонился императору.

– Продолжайте. МЫ! – Тогеш Лингау резко повысил голос, – внимательно слушаем вас.

Вмешательство императора восстановило тишину и порядок в зале для советов.

– Да, нам придётся подписать договор со стирийцами. Но мы не просто пустим их в Тассунару. Нет. Мы начнём как можно быстрее перенимать у проклятых иноземцев всё самое лучше, всё самое сильное. Со временем мы обязательно научимся строить такие же большие корабли, отливать такие же большие пушки и делать такие же меткие ружья, как у них.

Тогда и только тогда мы сумеем вышвырнуть проклятых иноземцев вон из нашей страны. Тогда и только тогда Тассунара не падёт на колени под наркотическим дурманом и не разделит горькую судьбу Рюкуна и Гунсара.

Упоминание о незавидной судьбе Гунсара и, в особенности, Рюкуна, двух стран по другую сторону моря Окмара, немного охладило горячие головы. Пусть Тассунару хранит благословленная самоизоляция, однако дурные новости из Большого мира доходят до тех, у кого хватает смелости услышать их и мудрости понять их.

Былой боевой настрой на лицах придворных самураев сменился на мучительную задумчивость.

Сёгун Блюл Пшенот, военачальник личной армии императора, выразил всеобщий настрой самураев. Однако Ивлат Ачиан, даймё домена Кирдан, вынес на яркий свет Геполы самый потаённый страх придворных. Однако, несмотря ни на что, большинство придворных готово ввязаться в бесполезную и смертельно опасную драку.

Буншан Изоб поднял катану рукояткой вверх.

– Великий советник желает высказаться, – Тогеш Лингау повернул голову. – Очень хорошо. Мы слушаем вас.

Буншан Изоб опустил катану. Он целый час репетировал собственное выступление, однако неуверенность в самый неподходящий момент нахлынула вновь.

– Уважаемые, – Буншан Изоб с трудом вытолкнул из горла первое слово.