В лабиринтах темного мира. Похождения полковника Северцева в трех томах

Замкнутый круг, из которого можно выбраться только при смене главы сыска вместе с его головой. Как Сталин. Расстрелял Ягоду. Поставил Ежова и расстрелял его. А уж третий – Берия даже косого взгляда вождя боялся. Тут не то, что о заговоре думать, как бы самому живым остаться.

В окружении тирана – все тираны. И в окружении не тирана – все равно все тираны. Не верьте в то, что казненные предшественники были ангелами в белых одеждах и что их нужно чохом реабилитировать, и еще ордена дать посмертно как борцам с режимом.

– Ну, здравствуй Октавий Май Брут, – сказал Хромый, указывая рукой на кресло-кушетку, – садись, в ногах правды нет, а она нам будет нужна сегодня.

Я молча сел, выжидая, что еще скажет хозяин, запустивший тезис о правде и вызывая меня на уточнение сего вопроса. А я ничего не буду уточнять. Пусть сам уточняет, если хочет.

Хромый прошелся по кабинетику, посмотрел в свиток, лежащий на столе, посмотрел на меня, прижав к глазу сложенный в трубочку кулак. У нас дальнозоркие граждане делают так же. Попробуйте, сожмите руку в кулак и оставьте в нем свободное пространство, чтобы можно было смотреть, и вы увидите, как четко просматриваются удаленные от вас предметы. На таком же принципе сделаны корректирующие очки с множеством отверстий, сквозь которые увеличивается четкость видимых предметов.

Мне кажется, что точно так же голландец Антони ван Левенгук в шестнадцатом веке изобрел микроскоп, с помощью которого он первым увидел бактерии. И изобретение это, так себе, хотя является величайшим открытием в истории науки. В металлической пластинке просверлил коническое отверстие и капнул в него каплю воды. Вот так он получил увеличение в тысячу раз, как в электронном микроскопе, и увидел бактерию, которая хищно глядела на него в самое узкое отверстие его изобретения.

Я глядел на Хромого и ждал. Нужно будет открыть мастерскую по плавке стекла и начать делать линзы, чтобы обеспечить очками весь Рим.

– Чего молчишь-то, – не выдержал Хромый, – или ответить нечего и придумываешь, что тебе сказать? Ты вот кто такой и как ты в Рим попал?

– Кто я такой? – переспросил я. – Да ты же меня знаешь. Меня и сам император знает, мы с ним песни вместе пели.

– Песни пели? – спросил Хромый, посмотрев на меня с прищуром.