В теле победителя

Так смотрелось бы куда симпатичнее.

Одна из дверей кареты была распахнута, и я, не глядя, прыгнул внутрь, провалившись в сидение, способное поспорить в мягкости с облаком. Круто, но мне как-то пофиг.

Следом за мной в карету заглянул эльф, который меня сюда привёз. Он только бросил взгляд на Гордора, а затем, кивнув, закрыл дверь, так и не войдя в салон. А я думал, он с нами поедет.

– Я смотрю, тебя не впечатлил мой сад, – хмыкнул Гордор.

– Впечатлил, – хмуро ответил я.

– Что же тебя расстроило? – спросил дед.

– Дела надо делать, а не единорогами восторгаться.

Глава 3. Мать

– Как я и говорил, смертным свойственно не замечать действительно важного из-за эмоций, – произнёс Гордор, когда мы выехали за пределы поместья, – предполагаю, ты расстроен из-за той магограммы. Вот пока в тебе бушуют переживания, мир окружающий проносится перед тобой, а ты и не видишь.

– Я не думаю, что сады – это важнейшие вещи в жизни смертного, – ответил я.

– В жизни вообще нет ничего неважного, кроме переживаний, – хмыкнул эльф. – Смертные слишком зациклены на себе и на том, что происходит в их головах. Предполагают, строят теории заговоров и из-за этого не видят истинной картины мира. А жизнь, тем временем, стремится вперёд, не обращая внимание на препятствия, существующие лишь в чьих-то головах.

Ага, и это говорит мне тот, кто сам недавно выглядел, как развалина. Значит ему, эльфу, можно предаваться грусти и тоске, а простым смертным нельзя.

– Наверное, ты думаешь о том, что я лицемерю. Ведь сам недавно пребывал в унынии.

Я ничего не ответил. Вот и верь эльфам, что они мысли не читают.

– Никто не совершенен абсолютно, – усмехнулся Гордор. – У каждого на пути случаются препятствия, стремящиеся сбить с толку. Но это не избавляет от необходимости стремиться к абсолютному совершенству.

– О каком абсолютном совершенстве вы говорите? – похоже, у меня снова начался очередной всплеск гормонов. По крайней мере, сейчас мне хотелось наорать на самодовольного эльфа. – Каким образом вы стремитесь к… Чему-то там? – я поймал себя на мысли, что неплохо бы фильтровать слова. Ещё помню, как он мне кислород перекрыл, но почему-то держать себя в руках хотелось всё меньше и меньше. – Да у вас же не осталось ничего.