Воля императора. Двойник

Я прислушался к крикам зазывалы:

– Наместница императора в Финляндии вдовствующая великая княгиня Анастасия расторгла помолвку с племянником германского императора! – надрывался паренёк, а я аж головой помотал. Бред какой-то. Император Финляндии…

Будто и правда другой мир.

Наконец одевшись, оглядел себя в зеркало. Наверное, глуповато выходить к завтраку в собственном доме при полном параде, но мне почему-то показалось это правильным. Раз я теперь Павел, а внизу мои родители, попробую подыграть и посмотреть, что из этого выйдет.

Однако с полным парадом я явно перемудрил. В столовой, что размером превышала две моих комнаты, за длинным столом сидел пожилой мужчина в халате и с газетой в руках. Напротив него расположилась довольно миловидная женщина, удивительно похожая на мою мать, в простом домашнем платье. Во всю стену огромный буфет, а внутри нечто фарфоровое и очень дорогое. Очень похоже на Гарднера или Виноградова. Если так, то люди которых горничная назвала моими родителями, люди очень небедные.

На противоположной стене огромное окно, демонстрирующее совсем несовременный вид на город.

На столе… Нет, не хрусталь и бронза, а фаянс и серебро, а еще салфетки. Очень интересно, я будто на приёме. Мне не забыть бы, что нож держат в правой руке, а вилку в левой. Про остальное и подумать боюсь.

Голова кругом идёт.

Нарочито медленно подошёл к столу, чтобы получше оценить обстановку и разобраться в происходящем.

Окно оказалось приоткрыто, и с улицы донеслись крики чаек.

В принципе, озерными чайками никого не удивить, но эти орали так противно, словно недалеко море. Хотя из окна комнаты, где проснулся ничего подобного видно не было.

Уставившись в окно, смог получше рассмотреть дом, расположенный напротив. Выглядел он так, будто это декорация из фильма про старый Санкт-Петербург.

Да уж, всё вокруг будто нарочно сбивает с толку.

Предположим, что я уже почти смирился с тем, что каким-то образом попал в прошлое. Да и Питер мне всегда нравился.

По крайней мере не Сибирь и не Англия… В Питере я хоть немного ориентируюсь. Но что я здесь делать-то буду?

Мои предполагаемые родители занимались своими делами, а я замешкался судорожно пытаясь сообразить, как следует с ними поздороваться. Учитывая все признаки. Я оказался в начале двадцатого века. По крайней мере, тогда прислуга была вполне обычным делом.

Я помассировал переносицу, пытаясь оживить в памяти хоть что-то: Фильмы, книги исторические издания.