8 историй одной темницы

Она слушала его молча, но когда он дошёл до момента вступления Америки в войну, спросила:

– А в армию Вы добровольно записались или Вас призвали?

«По-моему, Майкл спрашивал меня о том же неделю назад», – подумал Джек. Он кивнул и ответил:

– Конечно, сам. Тогда многие записывались добровольцами.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее о том времени, когда Вы были на войне, – попросила Саманта.

Он начал рассказывать, а она сидела и записывала. Рассказ вышел довольно продолжительным, но вот он описал события того дня, когда убил генерала Роджерса и его сына, затем рассказал о суде и как попал в темницу.

– Вот и всё, – закончил он.

– Хорошо, Джек, спасибо Вам за подробный рассказ, – сказала она, внимательно наблюдая за ним. – Я обязательно постараюсь помочь Вам.

– Очень на это надеюсь, – улыбнулся солдат.

Следующим на очереди был Оливер. Он разглядывал сидящую напротив молодую женщину и думал, что она, безусловно, красива, но красивее Джулии никого на свете нет, и уже никогда не будет.

– Меня зовут Саманта, – наконец, произнесла женщина. – А как Ваше имя?

– Оливер, – коротко ответил он.

Её почему-то это очень обрадовало. Она улыбнулась, записала имя в блокнот и продолжила:

– Оливер, успел ли Джек что-нибудь рассказать Вам о деталях нашей с ним беседы?

– Нет, у нас не было времени поговорить, меня сразу же отвели сюда.

– Хорошо, тогда повторюсь.

– Вы серьёзно? – удивлённо спросил Оливер, хотя и так было видно, что она не шутит. – А что именно Вас интересует?

– История Вашей жизни с самого начала, – ответила она и приготовилась записывать.

И он начал подробно обо всём рассказывать: и о своём детстве, и об учёбе в музыкальном классе, и о том, как не мог найти работу, а затем устроился в ночной клуб Боба Миллера.

– А что Вы почувствовали, когда Джулия умерла? – спросила Саманта, когда Оливер рассказал ей о событиях той роковой ночи.

– Неимоверный ужас, боль утраты, пустоту в душе, – грустно вздохнув, ответил он.

– Гнев, – добавила женщина. – Вы ведь убили владельца клуба в порыве гнева?

– Да, и это тоже, – немного подумав, ответил Оливер.

Потом он сказал, что несколько лет скрывался, пока его не арестовали.