Герцогиня Ворона

Андрюшка начал рассуждать, что два мешка золота на двух богачей не всегда делятся, а две белки на троих голодных – запросто.

Сытая девочка приободрилась, но не улыбнулась его шутке, а грустно сказала:

– Пелагея – моя служанка. Она поскакала на юго-западную дорогу, чтобы погоню со следа сбить.

– Меня зовут Андрюшка, а ее – Люся, – сказал парень, чтобы поддержать разговор.

– Если повезет, стража за Пелагеей погонится, поэтому нам и нужно на юго-восток, но выходить на дорогу нельзя.

– Тебя саму как зовут? – мягко спросила Люся.

– Мирослава, принцесса королевства Лаунинтока. Если точнее, теперь уже и не знаю, наследная принцесса или вообще никто, – тихо ответила девочка и снова заплакала.

– Странно. Даже я знаю, что у короля Трифона два сына есть, – недоверчиво сказал Андрюшка.

– До вчера были. И король был, и мама, – сквозь слезы поправила его девочка. – Ах да, ты же из леса, новостей не знаешь. Убили их этой ночью. Только мне удалось спастись. Мама настояла, чтобы Пелагея племянницей называла и на «ты».

– Кто убил? – переспросила Люся.

– Мой дядя Никанор, брат папин. Ему вся армия и раньше подчинялась. Они меня даже в самой далекой деревне найдут.

– Ох, не того помощника ты выбрала, – покачал головой Андрюшка. – И рад бы помочь, но меня самого уж почти месяц преследуют. Правда, не ваша стража, а моя.

– Ты что, тоже принц? – недоверчиво посмотрела на него Мирослава.

– Нет, я имел в виду, что за мной стража из моего королевства гоняется. Я из самой Шаритании от них бегу.

– Тем лучше, – решительно заявила принцесса. – Человек ты опытный. От тех ушел, с этими тоже справишься. Бери деньги.

– Оставь их себе. Люся, веди ее вон туда. Когда спуститесь к ручью, переберитесь на ту сторону и выберите место для ночлега. Костер разводи, когда совсем стемнеет. Я приду поздно, – решительно сказал Андрей.

Мирослава неуверенно спрятала монеты назад в кошелек.

Золото Андрей так и не взял. Зато он взял свои вещи, лук со стрелами, сегодняшнего зайца и быстро скрылся среди деревьев.

Люся взвалила на спину тяжелую вязанку, а Мирославе велела идти впереди. К началу сумерек они добрались до того самого ручья.