Запретная дверь

– Не это главное, Андрей. На твоем месте я бы обеспокоилась, почему у меня в середине сна электрическая активность мозга падает на ноль. Почему целых двадцать восемь минут ЭЭГ тянул нитку вместо традиционных ритмов.

– Все-таки это ошибка. – Он неловко усмехнулся. – Скорее всего, ошибка. Произошел сбой в аппаратуре. Всякое бывает. Помнишь, как мы дивились на Фролова, я даже собрался статью написать по данным его ЭЭГ. А оказалось, что двумя этажами ниже работал аппарат электросварки, дающий наводки через заземление.

..

– Три датчика из двадцати я проверила на себе. Прикладывала к своему лбу – и показания оживали. Прикладывала к твоему – и они падали на ноль.

Багаева подтверждающе кивнула. Ее клонило в сон, но девушка с нетерпением ждала рассказа Андрея.

– На твоем темени показаний не было, а на моем лбу были, понимаешь? Цепь измерения ра-бо-та-ла. И потом, объясни мне, неразумной женщине, почему мы не могли тебя разбудить? Объясни. Не можешь? А я могу. Твой сон перевел тебя в состояние классической комы.

Сердце и легкие работают, мозг в отключке. Сознание покинуло плоть, где-то путешествовало двадцать восемь минут, а теперь сидит напротив меня и утверждает, что произошла ошибка.

Андрей ошеломленно смотрел на экран.

– Хочешь сказать, что мой сон отделяет сознание от тела?

– Мне все равно, что у тебя там отделяет. Меня волнует, почему это произошло в тот момент, когда я пустила вас в отделение без разрешения заведующей! А если б ты ласты склеил?

– Ольга, ну прости! – Андрей задумчиво листал графики, поглаживая изувеченную скулу.

 – Хм, интересно. Оказывается, во время комы у меня двигались зрачки, будто я продолжал находиться в фазе сновидений... Откуда они получали сигнал, если мозг не проявлял активности?

– Что вам снилось? – спросила Багаева.

– Я опять находился в теле девочки. Она чистила туфли, вероятно, своей мачехи. Потом в комнате погас свет. Мне стало жутко, точнее, девочке стало жутко. Потом пришла мачеха, вне себя от ярости. Она искала на ком ее выместить и раздавила единственную куклу девочки.

Темные глаза Багаевой широко раскрылись. Ему показалось, что она восприняла услышанное чересчур близко к сердцу.

– До того как исчез сигнал, у тебя участился пульс, – сказала Савинская. – Ты испытал страх. Ты испугался, что мачеха раздавит куклу этой девочки?

– Нет, девочка мне снилась в конце. Что же было в начале?

Андрей задумался. Чего он испугался? Потухшей лампочки? Нет. Что было до нее? Поезд, станция...