Скалолазка и мировое древо

Я не хотела идти на юбилей, не с кем было маму оставить, потому что бабушка жила на даче – той, что возле железнодорожной ветки, по которой гуляют груженые товарные составы. Но Семен Капитонович сказал, чтобы я приходила вместе с мамой. И мне будет легче, и она развеется.

Справляли в Кунцево, в каком-то кафе, переделанном из заводской столовой. Столы были составлены буквой «Т», причем юбиляр почему-то восседал у ее основания. Маму я посадила между собой и Верой Шабровой, с которой мы тысячу лет назад пережили невероятные приключения во Франции и Новой Зеландии.

Мама ничего не ела, а только водила по сторонам диковатым взглядом, пугая гостей. Впрочем, в остальном она вела себя смирно.

Когда прозвучал второй тост за здоровье юбиляра и опрометчивое пожелание «еще долгих, долгих лет руководящей работы», вызвавшее икоту у директора, у меня в сумке зазвонил телефон.

– Ален, ты где сейчас?

Голос Овчинникова из трубки звучал немного взволнованно.

– На юбилее у своего начальника, – ответила я, заткнув мизинцем левое ухо, потому как в зале грянуло: «Пейдодна! Пейдодна!»

– У Семена Капитоновича?

– Что?.

. А, да.

– Я сейчас приеду. Нужно с тобой срочно поговорить. Где это?

Я объяснила. Он повесил трубку, даже не попрощавшись. Вот чудной!

Прошло часа два, за окнами стемнело. Зажглись фонари и окна многоэтажек. Признаться, я даже забыла про Лехин звонок. Было весело и шумно, еда не кончалась – прямо как у героев, пирующих в Вальхалле. Несколько раз под всевозможные тосты я опрокидывала в себя содержимое бокалов.

Потом отдельно выпила с Верой, отдельно с Шурой Дементьевой, отдельно с незнакомым брюхатым человеком, который не знаю кто такой. Потом меня заставил себя уважить сам юбиляр… Когда поддатый тамада остервенело впился в клавиши гармони, ноги потянули меня из-за стола в пляс.

Выбивая каблуками из линолеума всю душу под «семь-сорок», я заметила в дверях знакомое Лешкино лицо. Оставив пляшущий круг, вся разгоряченная, я подошла к нему неровной походкой.

– Ты каким ветром? – с искренним изумлением спросила я.

– Умеренным, с порывами… Я ж тебе звонил!

– Ах да!

Мы стояли возле пустого гардероба. Леха был в пиджаке и при галстуке, нарядный такой. Симпатичный до чертиков. Мне сразу захотелось, чтобы он пригласил меня потанцевать.

– Слушай, я вот чего…

– Ой, я забыла о маме! Надо проверить, как она там.

Я выглянула в шумный двигающийся зал, при этом меня качнуло.

– Да вон она, вместе с Верой.