Битва за смерть

Около десятка старых почерневших изб образовывали единственную улицу. Бойцов встречали старухи в ветхих, заштопанных тулупах, голова каждой укутана в шерстяной платок так, что вместо лица виднелся только кончик носа.

– Нужно сделать привал, – подсказал Зайнулов. Налетел порыв ветра, и где-то одиноко ударил колокол. – Возможно, нас покормят… Хотя, глядя на этих старух, полагаю, что кормить придется их.

– Здравствуйте, – обратился Калинин к ближайшей местной жительнице и замолчал, уставившись на нее.

Бывший студент исторического факультета неожиданно обнаружил, что платок старушки завязан совершенно необычно.

Алексей еще не сталкивался с подобным ни в одной из деревень, где ему приходилось бывать. Концы платка завязывались не на шее, а на макушке. Эта занятная этнографическая особенность нарушила ход мыслей Алексея.

– Здравствуй, сынок. Куда путь держите?

– Здорово, мать! – вклинился старшина. – Можно мы у вас в избах передохнем?

– Очень невежливо, что он ей не ответил, – прошептал Калинин политруку.

– А ты бы добросовестно рассказал, куда мы направляемся? – спросил Зайнулов. – Семен Владимирович правильно поступил, он перевел разговор на другую тему. Учись.

– Да мы не против, – отвечала старуха старшине. – Только покормить вас нечем.

– Ничего, мать, у нас свои продукты еще не закончились, – ответил Семен Владимирович.

– Слышьте, сынки, – сказала вдруг старуха, подавшись к ним. – Не через Полыновскую балку идете?

Алексей уже собрался открыть планшет с картой, но старшина опять вклинился:

– А в чем дело-то?

– Немец прошел в ту сторону.

Много немца. – Семен Владимирович сразу посерьезнел.

– Насколько много? Как нас?

– Даже больше. И лошадей много, и оружия всякого. Они южнее прошли, мимо деревни, но мы всё видели.

– Глазастые же вы!

Алексей открыл карту. Тонкая линия со стрелкой на конце, показывающая путь роты, пересекала луга под названием Полыновские. Снова от порыва ветра где-то ударил колокол. Политрук оторвался от карты и едва заметно кивнул старшине.

Тот закусил губу и стал глядеть на заснеженную равнину, начинающуюся за избами. Пока он думал, пока Зайнулов с озабоченным видом вытирал лоб, Алексей вновь обратил внимание на платок старушки.

Край платка покрывал сложный вышитый узор. Когда-то яркий и алый, он теперь выцвел от времени. На повязанном платке разобрать орнамент было сложно, но Калинин был уверен, что этот узор в некотором роде удивительный и непохожий на узоры в других русских деревнях.