Битва за смерть

В руке красноармейца покачивалась керосиновая лампа.

Этот танк Фрол Смерклый заприметил еще во время боя, когда выстрел из противотанкового ружья разорвал траки. Машина стояла целехонькая, только правая гусеница была распущена и утопала в снегу. Экипаж срезало очередью из пулемета при попытке выбраться из люка. После этого никто к танку не приближался, что было самым главным.

– Иван! – окликнул Смерклый командира взвода Ермолаева, как только старшина скомандовал «вольно».

– Чего тебе? – отозвался сержант, здоровый детина, коренной сибиряк.

– Слышь, сержант, одолжи лампу керосиновую! – Смерклый был родом из-под Вологды, где в маленькой деревеньке прошли сорок два года его нудной крестьянской жизни. Однообразная и окающая речь Фрола частенько раздражала сослуживцев, а прижимистая натура сделала изгоем во взводе. Но Ермолаев держался со всеми ровно, стараясь никого не выделять, быть может, из-за своих представлений о том, каким должен быть командир, но скорее из-за миролюбивого характера.

– Зачем тебе?

– Надо. – Фантазии Смерклого не хватало даже на простейшую ложь. – Надо мне… по нужде.

Ермолаев усмехнулся:

– Ежели каждый по нужде будет с керосиновой лампой ходить, то керосину на весь полк не хватит! – Сержант закинул на плечо свой вещмешок вместе с автоматом, собираясь найти место для ночлега. – Да возьми, мне не жалко!

Добыв лампу, Смерклый обходными путями, чтобы никто не видел, направился к танку. Он прошел мимо нового командира, который с задумчивым видом ел кашу из плоского походного котелка.

Фрол усмехнулся про себя: «Ишь! Нашли командира. Только от мамки оторвали, а уже – командир роты!»

Темная громадина танка выросла перед ним. Фрол остановился. От стального зверя шел сильный запах масла и бензина. Смерклый зажег лампу и осветил пространство перед собой. Из темноты проступил огромный фашистский крест, выведенный на борту.

– Господи! Царица небесная! – промолвил крестьянин, отшатнувшись. – Намалюют чертовщины всякой, аж ходить страшно!

Мороз крепчал.

Смерклый потуже запахнул шинель и, стараясь не разбить лампу, стал неловко взбираться на танк. Люк на башне был откинут. Прежде чем лезть в него, Фрол опустил внутрь фонарь. Скупой свет выхватил из темноты торчащие рукояти управления и стреляные гильзы на полу.

Он понюхал воздух. Чужой запах. Не русский какой-то. Порох, конечно, везде пахнет одинаково, но, кроме него, Смерклый ощутил нечто иное: запах одеколона или формалина.