Сезон огненных дождей

Их творение хотя «слегка» и потеряло товарный вид, однако спустя тысячи лет продолжало оставаться надежным транспортным средством.

– Все, приехали, – Строгов первым отстегнул привязные ремни и спрыгнул на землю. – Плазмотрон должен остыть. У нас есть как минимум час. Можно размяться. Спускайтесь вниз, вы нужны мне все.

Господи, что еще придумал этот неуемный маньяк? Вслед за Николаем разведчик спрыгнул на гладкий чистый пол. Пыли здесь не было, да и сам туннель выглядел значительно поновее. Даже в вентиляционных каналах слышалось легкое гудение свежего ветра, гулявшего где-то по поверхности красной планеты.

– Господин лейтенант, если не возражаете, могу поспособствовать охлаждению двигателя нашим традиционным способом, – Шредер не спешил прыгать с платформы. – А то уже припекло.

– Это же тебе не ссать в радиатор, как ваша безмозглая штурмовая братия обычно и делала в Африке. – Ян Микульский поддал баварцу так, что тот вынужден был сигануть вниз. – Мы тут не токсикоманы какие-нибудь, чтобы потом это все вдыхать.

Строгов, Грабовский и Луиза переглянулись и негромко рассмеялись. Простодушное предложение Георга воскресило в памяти те, такие уже безвозвратно ушедшие времена, когда их мир был не больше одной маленькой планеты. Где жизнь не всегда была легка, но зато проста и понятна, где они просто жили, радовались каждому новому дню и были счастливы.

Но Великий Мастер не дал человеческим душам раскиснуть в едкой кислоте сентиментальных воспоминаний:

– Повеселились и хватит! Мальчики сзади платформы, девочки спереди.

Строгов указал на приплюснутый параллелепипед силовой подстанции. В отличие от аналогов, виденных Грабовским на Агаве, блок не стоял возле одной из стен, а распластался на полу, прямо поперек туннеля. До стального ящика их реактивная платформа не докатила каких то метров двадцать.

– Время пошло. – Голос Мастера словно подтолкнул корсиканцев в спины. – Пока облегчаетесь, советую подумать о том, как будем жить дальше.

Ах, вот оно что! Марк облегченно вздохнул. Слава богу, в планы Николая не входят какие-то там «спортивные» мероприятия типа толкания пока еще недееспособного реактивного локомотива. Будем чесать языками. Как это там называется у русских? Партийное собрание, кажется.

– Остряк! – Николай говорил громко, так чтобы его слышали и солдаты. – Я хочу услышать мнение каждого. Одна голова хорошо, а пять лучше. Первым слово предоставляется лейтенанту Грабовскому.