Оружейник. Книга третья. Пилигримы проклятых земель

Нестеров по очереди рассмотрел наши физиономии, а затем остановил свой взгляд на диске. – Что, интересная штуковина оказалась?

– Очень, – прошипел Леший.

– Толя, почему ты забрал диск из храма кентавров? – я пристально поглядел на милиционера. – Чем он тебя заинтересовал?

– Сгреб все, что лежало на алтаре, – ответил майор. – Шестилапые поклонялись этим вещам, вот я и решил выяснить почему.

– А где лежал симбионт? – Главный словно очнулся.

– Что лежало? – Нестеров не понял вопроса.

– Та штука, что сидит в тебе, называется симбиопротез, – пояснил ханх. – Так где он лежал?

Похоже, милиционер был удивлен, если не сказать ошарашен. Этот практически незнакомый человек знал его тайну. Анатолий молчал несколько секунд, а затем все же овладел собой и постарался вспомнить.

– Торопился я очень… Да и темно там было… – наморщив лоб, Нестеров копался в воспоминаниях. Когда нужный фрагмент был наконец найден, он поднял глаза на Главного: – Они вместе лежали.

– Значит ты не мог взять диск, и не коснуться симбионта?

– Не мог, – подтвердил майор, немного поразмыслив.

Услышав этот его ответ мы все мигом переглянулись, так как сразу поняли куда клонит ханх.

– Симбионты эти… – я чуть не спросил «ваша разработка?», но вовремя опомнился. О том, кто такой на самом деле Главный, знали лишь мы с Лешим. Что ж, пока пусть так и остается. – …это разработка ханхов? – так выглядел окончательный вариант моего вопроса.

– Иногда они их применяют, – подтвердил мнимый белорус.

– Для чего?

– Когда биологическому объекту требуется помощь для выполнения определенной работы или задания.

Произнося «задание» Главный в упор глянул на Анатолия. Ханх явно силился понять, почувствовать, кто стоит перед ним. Просто человек совершенно случайно получивший в свое распоряжение запретную инопланетную разработку или машина для убийства, созданная кем-то неведомым с конкретной, очень неприятной для него, Главного, целью.

– Ты много знаешь о ханхах, – Нестерову не понравилось как, а главное кто его разглядывает, – И обо мне…

– Много, – подтвердил тот односложно и без всякого намека на продолжение.

Этот разговор мог затянуться надолго, если бы его не прервал требовательный, слегка обиженный голос:

– Я готовила, старалась… Все стынет, а вы не идете, никак наговориться не можете.