Записки экспедитора Тайной канцелярии

И что влип он так отчаянно – хуже уже и некуда!

В одном наш Иван был уверен твердо: ни при каких обстоятельствах он не способен был убить человека не в прямом поединке.

Глава II,

из которой мы узнаем, как отсечение головы может спасти осужденного от смерти

Ушаков прошелся по камере, оглядел щипцы и скомандовал:

– Приготовьте все!

– Ввести! – крикнул Туманов в приоткрытую дверь.

Тотчас солдаты втащили под руки парня, одетого, как и Самойлов, в солдатские штаны, сапоги и белую нательную рубаху.

Иван между тем совсем потерял голову и все твердил одно:

– Я не убивал. Не убивал. Не убивал я!

– Да знаю! – отрезал Ушаков. – Эх, молодой человек!..

– Как? – ошалел Самойлов от откровений начальника Тайной канцелярии. – А зачем же я.

– А как я могу поверить, что ты сказал правду, не подвергнув тебя допросу? Начинайте! – крикнул Андрей Иванович так, чтобы его было слышно в соседней комнате.

Иван разглядел в щель, что палач засучил рукава и взял кнут с железными шарами. Через мгновение воздух прорезал дикий крик пытаемого. Иван сжался, будто это по его спине полоснули. Ушаков наклонился над самым ухом и спросил:

– А теперь отвечай быстро, готов ли ты послужить Отечеству?

– Я присягу давал! – возмутился Самойлов.

– Считай, что ты ее заново даешь, будто только что родился!

– Но.

– Да пойми же ты, неспроста все это! Неужели тебе самому не хочется узнать, кто убил?

– Хочется!

– Так в чем же дело? Место твое сейчас здесь! Послужи России инкогнито, не бравируя орденами на груди, а стоя у самого изголовья короны да державу оберегая. Разве это не честь для настоящего героя, беззаветно любящего Родину? – и Ушаков крепко ткнул в спину Самойлова, как бы требуя тем самым от упрямца правильного ответа.

– Так я служу! – возразил наш герой, все еще не понимая, чего от него хотят.

– Да! Служу! – разозлился Андрей Иванович. – Что толку в твоем полку? Попойки да драки! А здесь, в Приказе, ты можешь по-настоящему встать на страже государства Российского!

Животные крики несчастного из соседней комнаты отзывались дрожью во всем теле, не давали собраться с мыслями. Иван с трудом осознавал, что происходит, и уже, кажется, согласен был на все.