Три судьбы

Покопавшись в висевшей на худом плече сумке с облезлой надписью «AVIS», пацан протянул тренеру дневник в изрядно поцарапанной полиэтиленовой обложке.

– Угу, – буркнул тренер. – Годится. Ага, школа номер… понятно… в седьмом классе? А чего мелкий такой? Ладно, не журись, курсант, подрастешь, какие твои годы. Справку-то от врача взял? Ну что ты не сердечник, не эпилептик и все такое.

– Там, – мотнул головой пацан.

Из-за обложки была извлечена требуемая бумажка. Тренер мазнул по ней взглядом, нахмурился.

– Как-как фамилия? – Он прищурился, всматриваясь то в справку, то в обложку. – Якуткин?

– Якушкин, – угрюмо поправил пацан.

– То-то я смотрю, какой из тебя якут, – неловко пошутил Степан Анатольевич и кашлянул, вроде и не говорил ничего: насмешки над именами и фамилиями он сам же пресекал, и достаточно сурово. – Извини. Пишешь как пьяная курица лапой. Ладно еще врачи, их каракули без криптографа не прочитаешь, а ты-то мог бы и постараться, школьный дневник – какой-никакой, а документ.

Ну и фамилия обязывает. Неужели не слыхал? Декабрист такой был. Не столь известный, как Пестель или Трубецкой, но тоже заметный. На площади не был, правда, однако царя убить собирался. Когда друзей его после восстания в крепость посадили, он их освободить хотел, ну и царя заодно… того. Двадцать лет каторги получил. Героическая, в общем, личность, хотя по портрету не скажешь. Вроде тебя, короче. Ладно-ладно, не бычься. Звать-то тебя как? Ослепну, твои иероглифы разбирая.

– Вячеслав, – буркнул новичок, недобро прищурившись, и в худом лице, обрамленном не слишком опрятными темными волосами, вдруг действительно проявилось нечто татаро-монгольское.

– И вправду – якут, – засмеялся кто-то из отвлекшихся от занятий ребят.

Степан Анатольевич еще сильнее нахмурился, явно собираясь одернуть шутника, но вместо того чтобы набычиться еще сильнее, новичок наоборот словно бы повеселел. Поджатые губы расслабились, на них мелькнуло что-то похожее на улыбку. Пацан хмыкнул, сплюнул сквозь неровные зубы.

Ну то есть не сплюнул, вид сделал – всухую.

– А вот этого чтоб я больше не видел, – брезгливо поморщившись, тренер указал взглядом на «плевок». – Ясно?

– Ясно.

– Ну пошли, что ли? – махнул ему Гест.

Раздевалка была просторная, однако шкафчики выстроились не только вдоль стен, но и длинной змеей посередине – народу в секции занималось изрядно. Эти списанные шкафчики Степан Анатольевич добыл в каком-то детском саду.