Тот, кто стоит за плечом

Когда-то она хорошо училась, однако за прошедшие годы позабыла школьные премудрости, и теперь мать и сын постигали их вместе, радуясь своим маленьким победам и переживая неизбежные поражения.

А летом… Лето Сашка провел вовсе не в круизах. Мамин двоюродный брат, живший на берегу Дона, позвал племяша в артель плотников, строить турбазу. До сих пор, стоило Саньке зажмуриться, перед глазами тут же возникали ослепительные свежеструганые бревна, точно промеренные брусья, рыжие искры, летящие из-под жала стамески на точиле, и, конечно же – облака, плывущие в светлом небе, отражавшиеся в бесконечной речной глади.

И это был совсем другой мир. Не курортный и не школьный. Это был мир взрослый, серьезный. Мир тяжелого труда и доброй усталости.

Ему, конечно, было нелегко. Санек работал наравне со взрослыми, от зари до зари, ворочая бревна руками в матерчатых перчатках, чтобы не сбить ладони до кровавых мозолей. День за днем он махал широким плотницким топором, работал теслом и фуганком, конопатил и смолил, дымил наравне со старшими сигаретой на перекурах.

А с выпивкой к нему, слава богу, не приставали – дядька на время работы установил строгий сухой закон. Бригадир никак не выделял племянника из остальных, поблажек ему не делал, но, когда пришло время расчета, заплатил как всем – по справедливости.

Вот это было настоящим праздником! Вернувшись в Москву, Санька сразу же, не забежав домой бросить вещи и помыться, рванул на «Савеловскую» – покупать компьютер. К началу учебного года он уже подсоединился к Интернету, накачал себе всякого-разного и, наверное, впервые за все школьные годы почувствовал себя не хуже других.

Даже почти не хуже другана Темы – Артема Белопольского.

– Так, в деревне, – нехотя буркнул Саша в ответ на Лилин вопрос, едва ли не впервые в жизни обрадовавшись звонку, созывающему на уроки.

– Ешь, мам, а то остынет, – попросил Сашка, решив не углубляться в неоднозначную тему.

Ольга села напротив сына, сложив на столе руки.

– Нет, Саш, сам ешь.

Я… не голодная.

– Ах так!.. – Сашка с сожалением отставил тарелку, из которой так одуряюще-аппетитно пахло картошкой, что приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы удержать скопившуюся во рту слюну. – Ну тогда я тоже есть не буду! Думаешь, ты одна переживаешь? Посмотри, какая худая стала. И синяки под глазами.

Ольга, всхлипнув, уронила голову на руки.

Сашка встал, неуклюже потоптался около матери, подозревая, что, пожалуй, перегнул.