Два мудреца в одном тазу…

Крупные, между прочим.

Вовыч снова свесился вниз.

– Акулы?

Я напряг зрение и в самом деле разглядел акул. Прямо целую стаю! Как раз под нашим суденышком.

– Точно! Сколько же их!

– Но если это котлован, откуда они здесь взялись? – удивился Вовыч.

Я начал на него сердиться. Любой дотошности надо знать меру! Почему, откуда… Да какая разница! Мне, во всяком случае, было все равно, какая акула перекусит пополам наше суденышко – океаническая или котлованская.

– Давай лучше хлебца твоего поедим, – умудрено перевел я стрелки.

Вовыч не стал спорить и живо извлек из рюкзачка крендель. Присев рядышком, мы сгрызли его в одну минуту. Все до крошечки. Даже не подозревал, что хлеб бывает таким вкусным. Прямо вкуснее любого шоколада! Я покосился на Вовыча, и он понятливо полез за оставшимися кусками. Их мы смолотили еще быстрее.

– Маловато, – вздохнул я.

– Да уж…

В этот момент кораблик ощутимо качнулся.

– Чувствуешь? – я почему-то перешел на шепот. Вовыч испуганно ширкнул носом, таким же шепотом отозвался:

– Когда на море теплоход мимо проплывал, там на воде такие же волны появлялись.

– Но здесь-то теплоходов нет, – я зябко всмотрелся в туманную даль.

– И баркасов нет.

– Значит, что? Значит, это ОН?

– Или ОНО, – уточнил Вовыч.

– Вот, незадача! А мы хлеб весь сжевали! Чем мы будем его приручать? – я поежился. – Сейчас выплывет, раскроет пасть и обидится, что ничего не даем.

– Обидится и разозлится, – с дрожью в голосе подхватил Вовыч.

Поглядев на него, я подумал, что сейчас он боится даже больше меня. Боится, но изо всех сил старается не показать этого. Совсем как капитаны тонущих судов. Вовыч тоже ведь понимал, что надо подбадривать окружающих. Ну, а кто здесь для него окружающие? Конечно, единственный окружающий – это я.

Мне даже захотелось обнять Вовыча. В благодарность, что ли. Но я ведь не девчонка, чтобы обниматься. Вместо этого я похлопал его по плечу и дал в руки доску.

– Если что, навернем по кумполу доской, мало не покажется.

– Плезиозавру? – Вовыч зябко улыбнулся.

– Хоть плезио, хоть даже тирано! Главное – угодить в самый кончик носа. Там у него, как у акулы, – все самые важные нервные точки. Хрясь! – и враг не пляшет. Гоблин валится в нокаут, а мы в это время делаем ноги.

Утешение выглядело сомнительным, но Вовыч вцепился в доску всеми десятью пальцами. И даже направил в сторону воды, точно это и впрямь был какой-нибудь пулемет или бластер.