Горящая жизнь

Он сходил на камбуз, послушал с минуту разговор Мыши и Ансельма с Гертом, взял наполненную кружку с кофе и вернулся на пост. На корме уже было несколько любопытных, тоже любовались бледным восходом и сравнивали его с великолепным земным аналогом. Не в пользу Годивы.

От группы на корме отделилась весёлая, высокая Милка Кравена, потряхивая рыжёй гривой волос пошла в сторону кабины Колы. Он, затаив дыхание смотрел на её танцующую фигуру, но когда она вошла, встревожился. Её глаза беспомощно перебегали по будке, пока не остановились на друге:

– Что случилось, Милка? Как ты себя чувствуешь?

– Не знаю, Кола.

– Вчера я по тебе этого не сказал-бы.

– Я притворялась. Ты был на других планетах солнечной системы?

– Ну… я был на Земле… Господи, что я несу! Конечно, я был на Марсе и Плутоне…

– Я была почти на всех. На твёрдых. Но здесь… такого там не было. Я не верю этой планете, Кола. Она следит за нами постоянно, будто ждёт от нас какой-то пакости, и это действует на нервы…

– Тебе надо поговорить об этом с Мариной, она разбирается в психике.

– Я не псих, и я говорю с тобой. Я каждый миг на стороже, я придумываю всякие нелепости, и это не нормально. Я ведь не такая, мне всегда было легко жить, у меня много друзей и нет врагов. А Годива будто прикидывается нейтральной, и это не так. И с атмосферой не всё в порядке. По всем показателям, это стабильная, мало активная среда, но посмотри на фотографии, сколько горных хребтов, и они все с большой разницей в возрасте, но вулканической активности не замечено.

– Милка, я буду рядом, всегда буду, в этом ты можешь быть уверена. А пока свои догадки ты могла-бы изложить Ансельму, он человек рассудительный, он и Роджер, на их мнение можно полагаться.

– Хорошо, спасибо, Кола, но пока мне говорить нечего, только ощущения.

– Тебе надо отвлечься. Ты ведь любила запускать зонды, это интересное занятие.

– Да. Пожалуй, я сегодня займусь этим. Мы будем подходить к берегу?

– Перед вечером намечена небольшая прогулка, я пойду с тобой, хочешь?

– Это замечательно, Кола, – оживилась Милка. – Ты хороший друг.

– Только друг?

– О том, что ты хороший любовник, я скажу тебе ночью.