Одноклеточный

– Иди лучше ко мне, – потянул её Ковш, но Херми оттолкнула его руку.

Сразу за стойкой громоздился огромный чан, из него то и дело через кран наливали неочищенный сакэ. Много стаканчиков в микроволновке пыхтело, а другие постоянно совали в морозилку. Никакой разницы для бармена не было, что морозить, что греть – да уж, культура тут нулевая.

– Этот волосатый монстр – Егор, а это Такиче, – представил нас Гриб. – У Егора чёрный паспорт, вникаешь? А Тайшу с Флорой какие-то вонючие хлыщи пригласили на танец.

 – Кажется, он слегка обижался на девчонок. – Я Минору наказал, чтобы не дал их натянуть.

– Сугой отоко, – одобрил мой вид Такиче. – Если чёрный – это полный сугой. Ты бета-катенином накачался? Или ещё каким белком закинулся, чтобы волосы в рост пошли?

– У меня Леф-1 накрылся.

– Сугой! – опять повторил Такиче с восхищением. – Здорово. Ты местный?

– Да не местный он, а наш, в маншёне рядом с портом живёт… – влез Гриб. – Ладно, трепись дальше. Чего ты там заливал?

– Я как было рассказываю, симатта! Ну вот, ползу я по своему подвалу возле самого берега, дом там вообще рухнул, только одна тайная дырка осталась.

Фонариком свечу. И вдруг вижу – впереди круг света, и в нём пожилой отоко сидит, полный дарасинай в рубище. Хотел его по черепушке долбануть и в воду сбросить, но что-то меня остановило.

– Благородный, что ли? – хрюкнул Чипаня. Он купил у бармена новую сигарету с травой, поджёг её и дал мне затянуться. После второй затяжки мне показалось, что кэцу у Херми совсем не такая твердая, как кажется поначалу.

Я сунул руку ей под косуху и майку и провёл по спине ладонью.

– Нэйкан, – хрипло сказала она и обняла меня за шею. Зрачки у неё плавали, словно чёрные оливки в масле.

– Кутабарэ, – отрезал Такиче и сердито поглядел на Чипаню. – Ну, подошёл я и рядом встал, а сам арматурину покрепче взял. Вдруг у него сюрикэн в рукаве?

– Унко навалить присел! – заржал Ковш.

– Урусай, симатта! – не вытерпел уже Гриб.

 – Ты не слушай его, Такиче, он после гнилой травы шизеет. К тому же синестетик по жизни, для него твой трёп – что ужимки клоуна в театре дзёрури.

– Не трёп, а истина!

– Ёси, валяй дальше.

– Ну вот, этот оборванец показывает на особо жёлтый грибок на стене и говорит: «Красота, ёппу!» И опять уставился на плесень, и не отскребает её. И подумал я тогда – сидит пожилой человек, слагает трёхстишие, а я пришёл грибы скоблить.