Живые консоли

– Того самого, из жизни ландшафтных дизайнеров?

– Нет, тот у меня уже забраковали. Взялась за новый, про безработных.

– Неужели ты владеешь темой? – улыбнулся Дюгем.

Такой продолжительный интерес к занятиям подруги был для него нехарактерен. Вероятно, он все же чувствовал себя немного виноватым за долгое отсутствие на их обычном для встреч узле. Сам он ничем систематически не занимался, однако по настоянию отца порой посещал офис его корпорации и лениво пролистывал технологические схемы производства консолей.

– Конечно, я вчера просмотрела пару пьес и поучаствовала в одной интерактивной постановке. У моей героини (после удара о косяк) образовался дефект мозга, и ее проекция в Сеть стала выглядеть как настоящий монстр. Она угрохала кучу денег на адвоката, а он так и не доказал ее право на модификацию образа…

– Неплохо, – рассеянно пробормотал Дюгем, уже растерявший внимание.

– Нет, она ей стала.

– Погнали в цеппелин?

– Ты только о сексе и думаешь! – раздосадованно воскликнула девочка и отбросила опустевшую бутылочку. – Хоть бы помог мне со сценарием, что ли.

– Я знаю одного парня, который насобачился строчить всякую чушь. А комиссии нравится! Познакомить? Только он еще совсем мальчишка, ты уж… полегче. Ну, поняла?

– В смысле – не приставать к нему? Да ладно, очень надо!

31

Нельзя назвать это гигиеничным, если голая молодая женщина сидит на том же столе, где едят.

    Д. Хармс. «Неожиданная попойка»

На первый взгляд, никакая опасность незваным гостям не грозила. Вот только разглядеть что-нибудь на расстоянии более десятка метров не удавалось – слишком уж тусклым было освещение. Но чувствовалось, что флаер угодил в замкнутое помещение, хотя и довольно большое по размерам, поскольку воздух густо отдавал старым бетоном, затхлостью и пылью.

Впрочем, пыль подняло гравиполе от садящейся машины.

Тима сунул руку к пульту и включил фары. Целых осталось только три – спереди, сзади и сверху. Все равно свет от них только мешал рассмотреть, что находится в отдалении. Глаза Тимы привыкли к полумраку, и он понял, что флаер очутился в широком, коротком каменном желобе высотой около двадцати метров, полностью замкнутом.