Живые консоли

На крыше было уже интересней, чем внутри дома, хотя и не намного: покрытая чем-то вроде плотной резины поверхность простиралась на многие сотни метров (может быть, даже километры) влево и вправо от кубической конструкции, из которой и выбрались бионы в сопровождении Тимы и пленницы. На равном удалении друг от друга крышу бугрили такие же точно кубы-выходы, а рядом с ними в произвольном порядке стояли разноцветные флаеры.

– Вот и все, – обращаясь к Тиме, сказал старший. – Я думаю, вам следует вернуться в вашу квартиру, сударь.

Сегодня прохладная погода, с утра шел снег, а вы довольно легко одеты. Уверяю вас, тут вы не найдете ничего интересного. Мой коллега проводит вас.

Действительно, дул ощутимый ветер, и кольцо на платье резко шлепало мальчика по икрам. Он еще никогда не ощущал такой сильный и свежий поток воздуха – имитатора у него, разумеется, не было, а на Домового рассчитывать не приходилось. Поэтому Тима дышал чуть неровно, с опаской прислушиваясь к собственным легким. Высоко в небе резко сияло Солнце, приятно обжигая обращенное к нему ухо (другое охлаждал ветер).

По телу прокатилась волна мелкого озноба, породив на коже пупырчатую колкую сыпь.

– Это какая-то ошибка, – пролепетала вдруг девочка.

Она будто очнулась и вновь обратила на Тиму свои белесые, предельно распахнутые глаза, в которых колыхались прозрачные капли. Опытный мальчик мгновенно классифицировал их как слезы. Но что он мог поделать?

– А это точно не больно? – спросил он у старшего биона.

Тот уже откинул дверцу флаера и подталкивал «пленницу» внутрь, на заднее сиденье. Второй открыл переднюю дверцу и включил телевизионную панель, на которой замелькала реклама.

– Ничуть! Насколько я знаю, медики применяют общий наркоз. Пациент уже через три дня возвращается домой. А во время лечения ему предоставляется бесплатный вход в Сеть.

– Послушайте, а из какой квартиры вы достали ее? – зачем-то поинтересовался Тима.

Похоже, его беспрецедентное путешествие пробудило в нем что-то подспудно дремавшее, зажатое условностями поведения в Сети.

Все встречные бионы выглядели настолько тупыми и простодушными, что он почти поверил в то, будто надуть их ничего не стоит.

Генетически привитые почтительность и любовь к человеку не позволили медикам прервать явно бесполезный, с их точки зрения, разговор.

– 1922 на минус 232-м, сэр, – сказал водитель. Он все еще стоял рядом с флаером и ждал, когда Тима соизволит наконец покинуть крышу.