Живые консоли

«Где этот ублюдок Дюгем?» – подумала она.

– Ладно, я отфильтровался, – отступил парень и убрал ладонь из-под своего платья, сосредоточившись на напитке. Кажется, он сосал какую-то вонючую гадость вроде газированного коньяка. – Не хочешь – не надо. Все нормальные девчонки меня обламывают, – вдруг пожаловался он и скривился. – Одни продажные на все согласны. А позавчера папаша взглянул на счет в банке и отказал мне в кредите.

– Как же ты сюда попал? – заинтересовалась Вероника.

– Ну… Не совсем отказал, конечно… Но на реальную девку уже не хватит.

– А еще вибровагиной хвастаешься! – расхохоталась она. – Как зовут-то тебя, насильник?

Парень насупился и припал к бутылке, внезапно утратив нахальство и став неприлично робким и смущенным.

– Васил, – ответил он. – А тебя?

– Вероника.

– У тебя есть друг, Вероника?

– Да уж как без этого. Про себя можешь не говорить, все и так ясно.

– У меня тоже был, – обиделся Васил.

 – Просто мы… расстались, в общем.

Но Вероника уже потеряла интерес к новому знакомому и всматривалась в небо – вдруг Дюгем уже явился на узел «Вселенной» и теперь стремится к ней? Но никто в бледно-голубой бесконечности и не думал приближаться к оголтелым фанаткам модного «Колесничего», изыскивая более доступные развлечения.

– Чем ты занимаешься? – спросил парень.

– А? Учусь на драматических курсах.

– Ха! Вот если бы ты училась клипы снимать или шоу всякие ставить, это я понимаю! Драматические!

– Дурак, – обиделась Вероника.

 – Про клипы можешь не думать, если теорию современной драматургии не освоил. Думаешь, мне очень интересно этой чушью для престарелых заниматься?

– Ясно, – протянул Васил и бросил опустевшую емкость под ноги, где она тотчас рассыпалась в пыль. – И как это?

– Пишешь сценарий, бионы его разучивают, играют. Записываешь пьесу во всех диапазонах восприятия и отправляешь в Департамент образования.

И так по каждому аспекту теории – от эмоциональной убедительности реплик до языка жестов. Пока все этапы не пройдешь, диплома не видать.

– Хорошо тебе, ты упорная, – покачал головой Васил. – А я больше одного дня подряд ничем не могу заниматься.

– Ну и что с того? Подожди до шестнадцати лет, урви у папаши долю и живи в свое удовольствие.