Революция. Next

Ничего не поняла…

За это время Шуруп с Сантаной уже успели умять по половине своих порций, запивая их крепким белковым бульоном.

– А девица не только сдвинутая, но и… девственница, представь себе. И вообще – крышу у нее оторвало неслабо. На еду смотрит как в первый раз. Ну, цепляй вилкой!

Ия посмотрела, как Шуруп и Сантана уплетают длинные разваренные макароны, и попробовала сделать то же самое. Проглотив комок макарон, ждала, что будет.

– Откуда ты знаешь, что она девственница? – спросил Шуруп.

– Вопрос – ответ.

Ия замотала головой:

– Я не тупая, просто неопытная.

– Ну-ну.

– По-моему, Ию не следует трогать, – заметил Шуруп.

– Никто и не собирается. Вернем хозяйке в лучшем виде, как будто из упаковки вынутую.

– Я не вернусь к хозяйке, лучше убейте меня. Она заставляла меня увлажнять ее жирное тело вонючими мазями, гулять с ее собачками и таскать коробки в магазинах.

– Да, это невыносимо тяжкие обязанности, – кивнул Сантана с ухмылкой.

Он вновь раскрыл Нуна и углубился в чтение, а Шуруп повел гостью вниз. Там она ознакомилась с устройством мусорного бачка, в который научилась бросать пластиковую посуду, и тут же пожаловалась, что у нее внизу живота возникла неприятная резь. Шуруп не сразу взял в толк, о чем речь, но потом повел ее в туалет.

Резь внизу живота, подумал он. Кого я сюда приволок?..

– Вот, это женский. – Шуруп толкнул дверь и включил лампу под потолком.

– Что это? – заинтересовалась Ия. – Моя комната?

– Это сортир, а не комната… Ты что, разве не это имела в виду, когда… ну, про резь сказала?

– Болит, да, словно что-то наружу просится.

– С ума сойти, – выдохнул Шуруп. – В общем, так… Садись на эту… подставку, унитаз называется. Только панталоны сначала спусти!

– Как? За что потянуть?

Пришлось Шурупу показать Ие, как расстегивать панталоны и правильно садиться на стульчак.

– Вот бумага, потом подотрешься и сполоснешь водой из-под крана, – покраснев, сказал он. – Ия, я ничего не понимаю. Ты издеваешься надо мной, что ли? Предупреждаю, что спать с тобой я не буду. Сантана запретил – и он прав. Все, занимайся своими делами, а я за дверью пока подожду.

– Какими делами? Мне холодно.