Корабельщик

Стоит только дернуться к забору, так и произойдет.

– Я помогаю товарищу дойти до дома, – с силой проталкивая слова через пересохшее горло, сказал он. – Мы смотрели на войну в порту.

– А что с ним?

– Ногу подвернул, – прошептал Ефрем. Максим понял, что он отвечает механически, не веря в спасение. Кажется, ему уже давно было безразлично, погибнет он или нет, и только боль от раны еще заставляет его ощущать себя живым, а не подданным матери Смерти.

– А это что? – Капрал насмешливо кивнул на кровь. – Краска?

– Порез… Я сам его завязал.

– А ну пройдись…

Ефрем оторвался от стены и сделал шаг, изо всех сил пытаясь делать вид, что это ему ничего не стоит. Он отодвинулся от опоры, шагнул снова и вдруг застонал. Раненая нога подогнулась, он упал на колени и закрыл глаза.

– Ну вот, а говоришь… Нехорошо спорить с законом, малыш. Метрику! – Он вывернул карманы жертвы, но в них ничего не оказалось. – Где документы? – прошипел гвардеец и взглянул на Максима.

Того тотчас обыскали, но нашли только его собственный документ – сложенный вчетверо, с пожелтевшим дагерротипом. Капрал долго вертел бумагу в руках, раздраженно сопя, затем записал имя и фамилию в планшете и вернул метрику хозяину, пробормотав что-то вроде: “Далеко от дома ушел, паря…” Солдат в это время проверил каждую складку в одежде Ефрема, но безуспешно.

– Я ее потерял, – бормотал тот. Упираясь руками в колени, он едва сохранял равновесие и почти не открывал глаз.

– Имя! – Ефрем назвал, и капрал записал его карандашом сразу в том же планшете. – Давай, действуй. – Старший кивнул бойцу, не спускавшему ребят с мушки. – Все равно упустил одного вора. Так хоть этого несчастного от мучений освободишь.

– Именем Его Величества, исполняя волю предков и букву уложений, – начал солдат, заметно волнуясь и приставив ствол к груди Ефрема. Максим отвернулся. Все пути к бегству были перекрыты, к тому же он почему-то верил, что одной жертвы патрулю будет достаточно.

Парень на секунду запнулся – видно, в первый раз совершал ритуал Освобождения – но тут же выстрелил. Уши у Максима на мгновение заложило, резко запахло пороховой гарью.

– Четче, солдат, четче, – строго заметил капрал.