Дело марсианцев

По причине погожего дня праздного люда на улицах было предостаточно, и отвыкший от толчеи Тихон то и дело дергал поводья, опасаясь сбить замечтавшуюся матрону или раздавить малолетнего шалопая, пускающего в луже фрегат. Да еще дорогу старался выбирать получше, чтобы не угодить всеми колесами в преглубокую яму или не напороться на завал из сломанных досок, чуть прикрытых мутной водою. Уж на что за городом не мостят дороги, а там проще ездить…

Когда он прибыл к месту назначения, часы на ратуше уже отбили полдень.

Матвей Степанович, по счастью, оказался в своем кабинете и позволил секретарю запустить посетителя.

– Тихон Иванович! – сдержанно обрадовался отставной полковник и приподнял сухопарое тело с кресла. – И вид какой у вас сообразный погоде, сударь! Счастье, истинно счастие на лице написано. Неужто жениться надумали? Пора, пора!

– С чего бы это? – опешил Тихон.

– Знаю, знаю! – лукаво погрозил ему старик. – Все об Манефе грезите! Эх, молодежь, где только ваши глаза? Девушка должна быть простой, а то красота излишняя ослепляет и к беде ведет. Что за нравы! Все на одну девицу глядите, а других не замечаете вовсе.

У Толбукина имелась на выданье дочь двадцати лет отроду, вполне заурядная девушка. Как и многих видных горожан, его раздражало всеобщее преклонение молодых людей перед красноречием и небывалой прелестью Манефы, дочери управителя семнадцати казенных заводов Петра Дидимова – медеплавильных, железоделательных и чугуноплавильных, а также владельца немалых лесных угодий и нескольких деревень.

– Глядишь, и с журналом увеселительным дело бы пошло, – по-солдатски прозрачно намекнул Матвей Степанович. – Уже и Архимандрит мне сочувствие в этом вопросе выказал.

– А вот кстати для журнала и очередное произведение готово, – подхватил Тихон и предъявил начальнику эклогу. – Я сам прочитаю, послушайте.

Не дав времени на возражения, поэт принялся с душою и внятно декламировать плод своих ночных трудов. Не хуже иного столичного актера выступал, помогая себе мимикой, и в минуту он буквально развернул перед слушателем прелестный вид осенней натуры. Окончив вдохновенное чтение, Тихон с надеждой взглянул на отставного полковника.

– Чудесно! – кивнул тот. – Шумящи желто-красны листьи!.. Или красно-желты? Да, это изображение.