Дело марсианцев

Другое дело, закон при том не преступите… А впрочем, я бы вам искренне не советовал в это темное дело путаться, как бы чего дурного не вышло. Послушайте опытного служаку.

– А кто будет следствие курировать?

– Преступник пока не пойман и неизвестно, к какому сословию принадлежит, если тут можно вообще о сословиях толковать. Ведь неведомо, кто осмелился умыкнуть Манефу Дидимову. Верхний земской суд? Губернский магистрат, верхняя расправа? Не думаю… Другое дело, ежели совестной суд возьмется, потому как виновного не видно и воспротивиться некому, – невесело хохотнул он.

 – Рано о том размышлять, сударь, сперва улики собрать надобно и на злоумышленников указать. Окажутся и впрямь марсианцы – что ж, и без всякого суда смиримся.

– И с ними бороться можно, татями небесными! – запальчиво вскричал Тихон. – Коли прибыли в чужой монастырь, извольте устав его блюсти.

– Приложим все силы, Тихон Иванович, будьте уверены.

Полковник молодцевато вспрыгнул в седло и пришпорил коня.

Зеваки прянули в стороны, когда вся троица с цокотом поскакала в сторону Дворянского Собрания. И Тихон также отправился по дальнейшим делам, благо до типографии было всего чуть – два квартала.

Денежная премия нисколько его не взволновала, хотя золото было бы для его скромного хозяйства совсем не лишним. Поэт уже чувствовал, что напал после напряженных раздумий на след похитителей, и благодарность Манефы за возвращение в отчий дом представлялась ему наивысшей наградой.

Его выступление по поводу мести марсианцам было целиком театральным.

После ночных раздумий и сопоставления фактов Тихон почти не сомневался, что знаком с истинным похитителем Манефы Дидимовой.

– Граф Балиор! – обрадовался его появлению Толбукин. – Легки на помине. А мне как раз с утра письмо от самого князя Санковича доставили, с нарочным! Там и ваша фамилия упоминается.

– О чем письмо? – насторожился Тихон и уселся напротив начальника типографии. – Неужто его сиятельство предписал меня изловить и допросить вторично? Так я только что от Буженинова.

– Близко к истине, вельми близко, – подтвердил Матвей Степанович и помрачнел. – Трудное время, ох какое трудное нам выпало. Выборы на носу городские, а тут такая беда со вторым кандидатом стряслась. Предводитель дворянства в письме выражает соболезнование и со своей стороны обещает отлику в пятьдесят рублей золотом за вызволение девицы из лап преступников, кто бы ее ни умыкнул.