Дело марсианцев

Девушка же, подперев голову, мечтательно ответила:

– Лепота! Однако ж, барин, мне ваши те стихи, которые срамные, более по нраву. Помните, в запрошлом годе на сеновале мне читывали? Сразу после сочинивши, как мы с вами в первый раз. Без всякой бумаги так душевно читали, я прямо алела как роза… Батюшка ваш чуть не застал нас тогда, в стайку зашел и ну кричать, вызывать к себе. Мы еще в сено закопались!

– То баловство, – осадил Марфу молодой поэт и смутился вслед за девицей. – Ненастоящее оно, потому как не поэзия вовсе, а пустое рифмоплетство.

– А все ж забавно.

– Истинная поэзия, Марфуша, проницает вглубь сердец, живописует страсти и наблюдает сокровенное, – принялся Тихон пересказывать чьи-то возвышенные мысли. – Воспламеняет, говоря коротко, добродетели, воспевает доблести! А то что же за стишата, где про неприличное? Какова там добродетель, скажи мне? Похоть одна непотребная, прости Господи. Хорош в нынешнем году липец, однако…

– Так ведь страсти! Куда уж страстнее-то, когда до крайности доходит и подол задираете? Ну, вам-то виднее, барин, – смирилась Марфа, – поелику в столицах обучались.

– Да что случилось? Гумно сгорело?

– Какое там! Марсиянцев ночью видали, на воздухолете, – совсем уж съежилась девушка.

– Эка! – расхохотался Тихон.

– Сосед ваш, Акинфий Панкратьевич, так сказал.

– Так это у него в Облучкове такие ужасы?

– О чем и говорю! Истинно марсиянцы прилетали, чуть кузнеца Прокопа не выкрали к себе в Марсиянию.

– Тогда уж «марсианцы»!

– Я и говорю.

– Да уж, какие только чудеса по осени не случаются, когда урожай собран и мужичье бражку день-деньской хлещет.

– Вот вы не верите, барин, а оно так и было. По-над деревами летели и огоньками по краям воздухолета помаргивали, вот вам крест.

– Ну, Господь им судья, марсианцам, – отмахнулся Тихон и отставил чай. – Коли не арестовал их и не спалил огнем адовым, когда они мимо него пролетали, значит они добрые существа и ему покорные. И нам зла не сотворят.

На это Марфа не нашла что возразить, и ее повеселевший вид показал барину, что девушка успокоена таким соображением.